Убийца ее мужа - Валерий Ефремов

– Так это… – развел руками молоденький лейтенантик, явно боявшийся своего грозного шефа.

– Что ты там мямлишь? Говори ясно и по существу. – Огнев произнес эти слова со столь зловещей и одновременно брезгливой интонацией, что лейтенанта совсем заколодило.

– Да вот нет его, этого Ардова…

Секретарь отвечал таким виноватым тоном, будто был лично ответственен за отсутствие на рабочем месте директора фирмы «Монмартр». Полковник приучил свой аппарат к тому, чтобы все его поручения выполнялись со стопроцентным результатом, несмотря ни на какие «объективные трудности».

– Так где же он, твою мать? – повысил голос Огнев, чем едва не привел своего секретаря в состояние полной прострации.

– В Израиле, – выдал наконец лейтенант.

– Как в Израиле?! Вот засранец!– взревел полковник, и секретарь захлюпал носом. – Да это я не тебе! Он что, в отпуске?

– На пэ-эм-жэ.

– Тогда вот что: немедленно вызови ко мне сотрудниц «Монмартра» Полянскую и Силкину. Если они, конечно, еще не в Израиле, – хмуро добавил он-.

Но обе дамы оказались на работе и вскоре сидели в коридоре напротив кабинета Огнева. Он уже знал из досье, что Людмила Силкина являлась подругой Малкова, и вызвал ее первой.

Вообще-то эту даму сотрудники Петровки допрашивали в первый же день убийства Федора Малкова, но тогда они только устанавливали ее возможную причастность (или отсутствие таковой)к расправе над своим любовником. Стопроцентного алиби у Силкиной не оказалось, но и улик против нее никаких не нашлось, а когда выяснилось, что Малков застрелен все из того же «Макарова», который уже не раз фигурировал в «деле Арзаевой», то оперативники МУРа оставили сотрудницу отдела сбыта в покое.

Полковник, однако, считал Людмилу Селкину весьма перспективной свидетельницей.

Усадив даму напротив себя и отметив, что та пришла в накинутом на голову черном платке, видимо демонстрируя безутешную скорбь по своему другу, он осторожно, стараясь не задеть ее чувств, спросил:

– Как вы думаете: кто мог желать смерти Федору Филиппычу?

Та сразу же зарыдала:

– Все!

– И все-таки? Кто именно?

– Откуда мне знать! – истерически взвизгнула Силкина. – Но я подозреваю вообще всех, включая того мента, капитана Бороздина,, что приходил к нему в больницу. Но я его не пустила и тем самым спасла тогда Федору жизнь. А все началось с этой ведьмы Арзаевой. Она как застрелила собственного мужа, так с той поры остановиться не может, пистолет из рук не выпускает.

– А откуда вы знаете, что именно Аза Арзаева застрелила своего мужа? – осторожно спросил полковник чересчур впечатлительную, по его мнению, женщину.

– Ну сколько можно это повторять?! Я уже всем рассказывала, что Арзаева пришла ко мне… к Федору Филиппычу… ну, в общем, к нам обоим ночью. И сказала, что убила мужа с его любовницей.

– Прямо так и сказала? А подробности она не приводила?

– Все подробности у нее на роже были написаны: глаза безумные, волосы растрепанные, платье на груди разорвано!

– Это все?

– А вам что, мало?! Вам надо, чтобы она отрезанную голову своего мужа принесла?

Видавший виды муровец внутренне содрогнулся.

– Ну хорошо. А почему она пришла именно к вам с Малковым?

А то не ясно – почему! Любому придурку ясно! Она, душегубка, рассчитывала на политическое убежище. Ведь мы с Федором Филиппычем – самые душевные люди на всей фирме! – Тут Силкина всхлипнула и поднесла платок к глазам. – Бедный, бедный Федор! Конечно, Арзаева его и убила! Кто же еще?! Не мент же, который приходил в больницу? Очень он душевный человек, этот капитан Бороздин.

Такой ход допроса показался Огневу совершенно бесперспективным, и полковник решил перевести его в другую плоскость:

– Бывшую жену убитого ныне Карнаухова, как и вас, звали Людмила Силкина. Имели вы с ней какие-либо родственные отношения?

Из глаз свидетельницы вновь потекли слезы. – Людочка – моя двоюродная сестра, – произнесла она сквозь рыдания.

Полковник встрепенулся и на некоторое время задумался. Наконец, как бы размышляя вслух, произнес:

– Известно, что во многих южных странах, к коим вполне можно отнести и Туркменистан, распространены браки между родственниками… Быть может, и Константин Карнаухов приходнлся вашей двоюродной сестре и соответственно вам кем-либо, скажем, троюродным братом?

Почему же троюродным? – обиделась Силкина. – Костик Карнаухов – наш с сестрой двоюродный брат.

Оба-на! – чуть не вскричал полковник. Вот это прорыв так прорыв! Очень похоже на то, что многие загадочные убийства (а может быть, и все?) связаны с борьбой за наследство Карнаухова!

– Но, между прочим, – вновь захныкала свидетельница, – Костик мне ни разу в жизни не помог, хотя я к нему обращалась при стесненных обстоятельствах.

– Вот что я вам скажу, уважаемая Людмила Никитична. – Полковник, получив результат, более не обращал внимания на стенания Силкиной. – На работу вам некоторое время ходить не придется, о чем я с вашим начальством договорюсь. Из дома тоже не выходите. С вами будут постоянно находиться два наших человека. Несомненно, вашей жизни угрожает опасность, и они возьмут вас под охрану. В магазин тоже будет ходить один из них. А сейчас вас отвезут домой.

Добившись такого впечатляющего прорыва в расследовании, который позволял смотреть в будущее с оптимизмом, Огнев стал сразу же мысленно наполнять конкретным содержанием задуманную пиар-акцию и напрочь забыл о второй вызванной им свидетельнице, но та сама нагрянула к нему в кабинет.

– Я так поняла, вы уже освободились, – просипела она прокуренным, по-видимому, голосом, что косвенно подтверждала дымящаяся в ее ярко накрашенных губах сигарета.

Не спрашивая разрешения, свидетельница зашла в кабинет, села напротив полковника и лихо закинула ногу на ногу.

– Вы, вероятно, Еленой Полянской будете, – с трудом скрывая недовольство развязным поведением девицы, осведомился полковник.

– Угу, – с готовностью подтвердила Полянская, – но что-то я у вас на столе пепельницы не вижу. На пол стряхивать – вроде как некультурно.

– А здесь вообще не курят. – Огнев с трудом держал себя в руках.

– Ну, у вас прямо как в Штатах. Вы вообще-то – русский мужик? Или вас сюда заслали? – И она стряхнула пепел в старинную мраморную чернильницу, стоявшую на столе в кабинете с незапамятных времен.

Полковник Огнев стиснул зубы, но решил в интересах дела стерпеть все возможные выходки этой вульгарной, сильно напоминающей уличную шлюху девицы.

– У меня к вам, в сущности, один вопрос…

– А жаль: мне страсть как с приличным мужиком побазарить хочется. А может, и еще чем-нибудь заняться. – И Полянская навалилась на полковничий стол всем своим обширным бюстом. многозначительно заглядывая Огневу в глаза.