Смарагдовое ожерелье - Джанет Глисон

— Сожалею, сэр, мисс Маннинг дома нет.

— Нет дома? Где же она? — вскричал Джошуа, разъяренный тем, что Лиззи опять ускользнула от него, ведь он предупредил ее о своем визите.

Джошуа был оскорблен до глубины души. Мало того что ему пришлось позорно трястись на старой кляче, так еще и Лиззи Маннинг пренебрегла им.

— Не знаю, сэр, — ответил слуга. — Пойду поищу экономку. Может, ей что известно.

Оставшись один, Джошуа с мрачным видом окинул взглядом помещение. В свой прошлый визит в Барлоу-Корт — это было в тот день, когда Лиззи, ехавшая в экипаже Герберта, подобрала его на дороге и спасла от ливня, — в дом он не входил. Теперь самое время осмотреть его хорошенько, подумал Джошуа. Комната, в которой он находился, была не большая и не маленькая. Стены обшиты крашеными панелями серо-зеленого цвета; напротив двух высоких подъемных окон — большой деревянный камин. Каминная полочка без орнамента; на стенах ни единого украшения, хотя, судя по блеклым пятнам на панелях, не так давно здесь висели картины. Обстановка скудная, мебель простая: один диван, два кресла с обивкой из парчовой ткани — некогда роскошной, а теперь потертой и местами разодранной, простенький секретер из орехового дерева, маленький чайный столик. Больше ничего. Мебель нуждалась в полировке, с настенных светильников свисала паутина, на голых дубовых половицах лежала пыль. В доме царила атмосфера запустения, свидетельствовавшая о том, что его владельцы находятся в стесненных обстоятельствах и не имеют достаточно прислуги, которая следила бы за порядком.

Несколько подавленный унылым интерьером и все еще злясь на Лиззи за ее отсутствие, Джошуа устремил взгляд на сад, о котором столь высоко отзывался Гранджер. Из выходящих на юг окон открывался вид на небольшую приподнятую террасу со ступеньками, ведущими к газонам, к которым примыкали партеры. Там росли водосбор, маргаритки, лаванда, барвинок, гвоздики и розы всевозможной окраски, но сами растения были неухоженны, клумбы заполонены сорняками. Между партерами вилась дорожка, за которой, как и за клумбами, давно требовался уход: на бордюры лезла трава, вдоль них, словно свечи на обеденном столе, торчал щавель. Дальше простирался парк — перемежаемые рощами лужайки спускались к реке, где на берегу среди деревьев стояла садовая беседка.

Спустя несколько минут появилась экономка — девушка лет двадцати.

— Я имею честь говорить с мистером Поупом, сэр? — спросила она.

— Я думал, мисс Маннинг ждет меня, — произнес Джошуа, сердито смахивая пылинку со своего безукоризненно отглаженного лацкана.

— Мне известно, что вы прислали ей записку. Она уехала рано утром и просила извиниться за нее и сказать, что ей пришлось отбыть по неотложному делу. И еще просила передать, что вернется после обеда, — на тот случай, если вам будет угодно прийти снова.

— Если мне нечем будет заняться, — раздраженно бросил Джошуа. Едва он выплеснул свое недовольство, как ему в голову пришла весьма разумная мысль. Куда бы Лиззи не отправилась утром, это наверняка как-то связано с ним. Иначе зачем бы она манкировала их встречей и уехала так рано, попросив передать ему, чтобы он заглянул позже? — Она говорила, куда отправляется? — как бы невзначай спросил он.

— По-моему, к садовнику в питомнике Чертси.

Джошуа сдвинул брови:

— К садовнику?

— Да, сэр, кажется, к нему.

— Но ведь сегодня воскресенье. Она объяснила, зачем едет к нему в выходной?

— Нет, сэр.

Джошуа охватило любопытство. Он подумал было о том, чтобы последовать за Лиззи, но отказался от этой идеи. На своей древней кляче он никак не успеет съездить в Чертси и вернуться в Ричмонд к прибытию полуденного экипажа, который привезет Бриджет. В любом случае, если Лиззи что-то выяснит, со временем и он это узнает. Рано или поздно, если он не приедет в Барлоу-Корт, она сама найдет его. А пока, коротая часы в ожидании прибытия Бриджет, он попробует разобраться еще с одним не менее важным делом.

— Скажите, а ее брат, мистер Артур Маннинг, дома?

Девушка качнула головой, покраснела, смутилась:

— Нет, сэр, его здесь не видели уже некоторое время.

— С каких пор?

— Две-три недели. Думаю, он уехал за границу. По крайней мере, так мисс Маннинг сказала.

— Значит, вы не знаете, где его можно найти?

— Нет, сэр, не знаю.

Дважды потерпев неудачу, Джошуа отправился в Ричмонд, где в гостинице «Звезда и подвязка» намеревался дождаться Бриджет и заодно выпить пива с хозяином заведения. Пара кружек, возможно, помогут Данстаблу вспомнить еще что-нибудь, касающееся Кобба и Хора. Более того, Джошуа стремился отыскать Кобба. И в этом Данстабл тоже мог ему помочь.

Доехав до того места, где на него напал Кобб, Джошуа натянул поводья, остановился и огляделся. Он понимал, глупо рассчитывать снова увидеть тут Кобба. И что неудивительно, на дороге было пусто. Днем здесь было совсем по-другому. Казавшиеся грозными очертания папоротника в темноте при свете дня выглядели безобидно и нежили глаз желтовато-зеленым оттенком ажурных листьев; заросли бузины, боярышника и куманики, преграждавшие ему дорогу, оказались не такими уж непроходимыми. Слева от него вздымался крутой холм, справа — земля так же резко уходила вниз, открывая вид на реку, зловещей змейкой вьющуюся через лежащий внизу Ричмонд.

Верхом на лошади Джошуа медленно продолжил свой путь, и вдруг взгляд его упал на груду камней и покрытую лишайником деревянную балку, лежащую на поросшей ежевикой земле. Он остановился, заставил кобылу попятиться, присмотрелся и увидел внизу на склоне, между нагромождением валунов и редкими кустами боярышника, угол каменной стены.

Что это, ограждение или часть старого здания? Со своего места он никак не мог определить — мешал кустарник. Он не заметил никакой тропинки, которая вела бы к стене. Вероятно, это было не здание. И все же Джошуа подумалось, что Кобб, если он бродяжничал в округе, наверное, прятался бы именно в таком убежище. Джошуа встрепенулся, насторожился, словно гончая, учуявшая едва уловимый запах добычи; в нем проснулся пытливый дух. Кипя энергией, не думая об опасности, он спешился, подвел лошадь к спуску, привязал ее к крепкой ветке лещины и стал торопливо спускаться по склону к стене. Он полагал, что сбежит вниз без труда, но не преодолел и пяти ярдов, как понял, что сильно заблуждался. Спуск оказался круче, земля более мягкой и влажной, чем он ожидал. Его башмаки не были предназначены для подобных прогулок, и он начал скользить по склону. Несколько раз Джошуа мог бы полететь кувырком вниз, но успевал ухватиться то за ветку, то за камень — что попадалось под руку. Его бриджи цеплялись за кусты ежевики, куртка испачкалась в грязи, но в погоне за правдой он — что обычно было ему несвойственно — забыл о своем внешнем виде. У него ни разу не мелькнуло мысли о том, чтобы вернуться к лошади и отправиться своей дорогой.

К тому времени, когда Джошуа приблизился к стене и увидел, что это не ограждение, а часть полуразрушенного здания, его башмаки были в глине, одежда заляпана грязью, руки, исцарапанные о кусты ежевики, кровоточили. Но он по-прежнему не обращал внимания на свой внешний вид. Он тяжело дышал — как от предпринятых усилий, так и от волнения: что-то ждет его впереди? Его лоб покрылся испариной, глаза потемнели от напряжения, в них появилось ястребиное, хищническое выражение.