Нечестивый союз - Сюзанна Грегори

Бартоломью содрогнулся, заметив темный силуэт, метнувшийся через тропу. Мгновение спустя он вздохнул с облегчением: это всего лишь олень, возможно, тот самый, которым он любовался днем. Где-то поблизости захрустели сучья, и Бартоломью настороженно вперил взгляд в темноту, однако разглядел лишь сову – она преследовала какого-то мелкого грызуна, шуршавшего в траве. Ему вспомнилось, как несколько дней назад они с Майклом присоединились к целой толпе торговцев, опасаясь в сумерках возвращаться с ярмарки по пустынной дороге. Теперь он был совершенно один, вокруг стояла непроглядная тьма, и от города его отделяло куда более значительное расстояние. В кустах вдоль обочины вновь раздался треск и шорох. Бартоломью увидал два грозных сверкающих глаза, мгновенно исчезнувших в зарослях. Дикая кошка, догадался он. Откровенно говоря, доктор понятия не имел, что поблизости от Трампингтонской дороги во множестве водятся дикие животные, способные напугать его.

Судорожно сглотнув, Бартоломью попытался взять себя в руки и решительно зашагал к городу. Возможно, разумнее вернуться в дом Стэнмора и провести там ночь, промелькнуло у него в голове. Издалека донесся цокот копыт, слишком торопливый для мирных путешественников. Что, если это скачут грабители, творящие разбой на дорогах? Чуть живой от страха, Бартоломью сошел с тропы и притаился в кустах в надежде, что всадники его не заметят.

Цокот копыт становился все более громким и отчетливым; кто-то во весь опор мчался со стороны Трампингтона. Бартоломью сжался в комок, ощущая, как башмаки его, попавшие в небольшую лужицу, насквозь пропитались водой. Тут лошадь поравнялась с ним, и доктор едва не вскрикнул от радости – он узнал невзрачного пегого мерина, принадлежавшего Стэнмору. Оставив свое укрытие, Бартоломью выскочил на дорогу.

– Мэтт! – воскликнул Стэнмор, обрадованный не менее шурина. – Представь себе, стоило мне вернуться домой, и я смекнул, что бросил тебя на произвол судьбы на пустынной темной дороге. В одиночестве в такую пору лучше не расхаживать. Не далее как на прошлой неделе здесь едва не убили человека. И вот я кликнул своих людей, и мы поспешили тебе на выручку.

Бартоломью неуклюже вскарабкался на лошадь, которую привел с собой Стэнмор. Руки у него дрожали мелкой дрожью.

– Очень тебе благодарен, – выдохнул он. – Говоря по совести, мне было немного не по себе.

– Иными словами, ты изрядно перетрусил, – добродушно заявил Стэнмор, и работники, сопровождавшие своего хозяина, встретили его слова раскатистым смехом.

– Осторожность никогда не бывает излишней, – произнес Стэнмор. – Вспомните участь бедняги Уилла, – добавил он, и улыбка сползла с его лица. – Времена нынче опасные. Люди, которых пощадила черная смерть, радуются тому, что этот ужас остался позади. Но, может статься, нам предстоит испить до дна чашу гнева Господня. Мерзкие колдуны и чернокнижники, не знающие жалости и снисхождения разбойники, убийцы и воры посланы нам в наказание. Поглядите, что творится вокруг. Повсюду царят голод и нищета, сильные безнаказанно притесняют слабых, блудницы утратили последний стыд и торгуют своей плотью, в городе орудуют убийцы, а шериф откровенно пренебрегает своим долгом…

– Нам пора в путь, сэр, – робко напомнил разошедшемуся Стэнмору один из работников.

Слова эти заставили Стэнмора прервать обличительную тираду.

– Да, время позднее, – спохватился он. – Хью и Нед проводят тебя до колледжа, Мэтт. Переночуют они на Милн-стрит. А остальные вернутся домой вместе со мной.

Второй раз за вечер Бартоломью попрощался с зятем и поскакал в Кембридж в сопровождении Хью и Неда. Несмотря на то что езда по ухабистой дороге не доставила им большого удовольствия, они добрались до Майкл-хауза без приключений. Привратник Уолтер, угрюмый и заспанный, нехотя отворил дверь Бартоломью; он явно не одобрял дарованной доктору привилегии возвращаться в колледж сколь угодно поздно. Мэттью обернулся и заметил, что привратник оставил свой пост и скользнул по коридору, несомненно намереваясь сообщить Элкоту об очередном нарушении правил.

Тихонько заглянув в комнату Майкла, Бартоломью удостоверился, что друг его еще не вернулся из Или. Монахи, с которыми Майкл делил комнату, оглушительно храпели. Спустившись к себе, доктор рухнул в постель и мгновенно крепко заснул.

Ему показалось, что прошло лишь несколько минут. Потом кто-то бесцеремонно затряс его за плечо, вырывая из сладких объятий сна. С трудом открыв глаза, Бартоломью увидал у кровати Майкла со свечой в руках. Горячий воск капнул на руку доктора, и он сердито оттолкнул монаха.

– Что случилось? – пробормотал Бартоломью. – Неужели нельзя дать человеку выспаться?

– Я думал, мы с тобой друзья, – дрожащим от обиды голосом прошипел Майкл.

Бартоломью приподнялся и в недоумении взглянул на тучного монаха. Тот явно был вне себя от волнения. Пухлые руки его тряслись, и горячий воск со свечи вновь заставил Бартоломью поморщиться.

– Скажешь ты или нет, что произошло? – пробормотал Бартоломью, усаживаясь на кровати и пытаясь устроиться на безопасном расстоянии от огня.

– Я никогда не позволял себе потешаться над тобой! – сказал Майкл, и в голосе его зазвенели негодующие нотки.

– Тише. Весь колледж перебудишь. Прости, я никак не возьму в толк, с чего ты так разошелся.

Тут Майкл, содрогнувшись от омерзения, швырнул что-то на пол.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я! – выпалил он. – Как ты мог оставить такую мерзость на моей кровати? Неужели это месть за невинную проделку с тенями на стене?

Бартоломью, по-прежнему в полной растерянности, взглянул на пол и в неровных отблесках свечи различил отрубленную голову молодого козла.

– Ты нашел ее на своей кровати? – прошептал он, пристально глядя на разъяренного монаха.

– А где же еще? – пожал плечами Майкл. – Отбрось притворство, Мэтт. Тебе оно не к лицу. Вот уж не думал, что ты способен на подобное, – добавил он, вперив в Бартоломью укоризненный взгляд.

Пересилив отвращение, Бартоломью посмотрел на козлиную голову. Судя по всему, ее приобрели в лавке мясника. Доктор знал, что Агата частенько покупает эти головы по дешевке и варит из них супы и похлебки. В самой голове не было ровным счетом ничего ужасающего или зловещего, но при мысли, что кто-то положил ее на кровать спящего Майкла, Бартоломью невольно содрогнулся.

– Когда ты вернулся из Или? – обратился он к монаху.

– Примерно час назад. Я заглянул к тебе, но ты спал без задних ног или притворялся спящим – ведь совсем скоро, когда я заснул, ты поднялся в мою комнату и положил на кровать эту гадость.

Глаза Майкла по-прежнему искрились яростью, свеча в его руках дрожала, бросая на стены комнаты причудливые тени.

Бартоломью видел, что друг его всерьез разобиделся, и не знал, как оправдаться. Внезапно на ум ему пришла догадка столь неприятная, что у доктора перехватило дыхание. По ночам ворота колледжа заперты и находятся под охраной, а это означает, что жестокую шутку устроил кто-то из здешних обитателей.