Глухая стена - Хеннинг Манкелль

Нюберг провел Валландера в один из коридоров, к нише, где раньше, вероятно, был дымоход.

- Я простучал стену. Судя по звуку, за ней пустота. А потом нашел вот это.

Нюберг показал на плинтус. Валландер присел на корточки. Действительно, еле заметный стык. И в стене щелка, заклеенная скотчем и слегка закрашенная.

- Ты посмотрел, что там? - спросил комиссар.

- Нет, ждал тебя.

- Действуй.

Криминалист осторожно удалил скотч - перед ними была небольшая дверца, примерно полтора метра в высоту. Затем он шагнул в сторону. Валландер толкнул дверцу, которая бесшумно открылась. Нюберг посветил фонариком внутрь.

Помещение оказалось просторнее, чем думал комиссар. Интересно, знает ли о нем Сеттерквист? Он взял у Нюберга фонарик, посветил по стенам. Ага, вот и выключатель.

Приблизительно восьмиметровая комната. Без окон. Но с вентиляционной отдушиной. Никакой мебели, кроме стола, напоминающего алтарь. На столе два подсвечника. За ними на стене портрет Тиннеса Фалька. Валландеру показалось, что фотография и сделана в этой комнате. Он попросил Нюберга подержать фонарь, а сам присмотрелся к снимку. Тиннес Фальк глядел прямо в объектив, с серьезным видом.

- Что это у него в руке? - спросил Нюберг.

Валландер достал очки, наклонился поближе.

- Не знаю, как по-твоему, - сказал он, выпрямившись, - но на мой взгляд, в руке у него дистанционный пульт.

Они поменялись местами. Нюберг в конце концов с ним согласился. В руке у Тиннеса Фалька действительно был обыкновенный дистанционный пульт.

- Только не спрашивай, что это значит, - сказал Валландер. - Я понимаю не больше, чем ты.

- Он что, сам себе поклонялся? Крыша у мужика поехала?

- Не знаю.

Они отошли от алтаря, снова огляделись. Ничего. Только этот маленький алтарь. Валландер надел пластиковые перчатки, которые принес Нюберг, осторожно снял портрет со стены, глянул на обратную сторону - надписи нет. Передал фотографию Нюбергу:

- Посмотри повнимательней.

- Может, это помещение - часть некой системы, - неуверенно предположил Нюберг. - Как китайские шкатулки. Нашли одну потайную комнату, так, может, найдем еще?

Они вместе обошли помещение, но никаких потайных дверей больше не обнаружили.

- Ты вообще что-нибудь нашел? - спросил Валландер.

- Нет. Такое впечатление, будто здесь недавно все хорошенько прибрали.

- Тиннес Фальк очень пекся о чистоте. - Валландеру вспомнились запись в журнале и слова Сив Эрикссон.

- Думаю, сегодня мне тут больше нечего делать, - сказал Нюберг. - Но завтра с утра, конечно, продолжим работу.

- Завтра мы доставим сюда Мартинссона. Я хочу знать, что у Фалька в компьютере.

Комиссар помог Нюбергу собраться.

- Как, черт побери, можно поклоняться себе самому? - недоуменно воскликнул криминалист, когда они приготовились уходить.

- Примеров тому сколько угодно, - отозвался Валландер.

- Через несколько лет я от них избавлюсь. От психов, сооружающих алтари и возносящих молитвы перед собственным портретом.

Они загрузили Нюберговы причиндалы в машину. Ветер усилился. Валландер на прощание кивнул криминалисту, тот сел за руль и покатил прочь. На часах почти пол-одиннадцатого. Комиссар проголодался. Ехать домой и заниматься стряпней ему совершенно не хотелось. Он сел в машину и двинул в гриль-бар на Мальмёвеген. Несколько юнцов громыхали игровым автоматом. У Валландера язык чесался прицыкнуть на них, но он смолчал. Украдкой глянул на газетные анонсы - о нем как будто бы ничего. Но полистать газеты не рискнул. Незачем. Наверняка что-нибудь да тиснули. Может, фотограф не один кадр щелкнул. Или мамаша Эвы Перссон нового вранья наплела.

Взяв с собой сосиски и порцию картофельного пюре, он вернулся в машину. Откусил сосиску и немедля обкапал горчицей мартинссоновскую куртку. Первым побуждением было открыть дверцу и выкинуть все к чертовой матери. Но он сделал над собой усилие, успокоился.

Покончив с едой, Валландер задумался: куда поехать - домой или в управление? Конечно, хорошо бы поспать. Но беспокойство не отступало ни на миг, и он поехал в управление. В кафетерии безлюдно. Кофеварку починили. Однако кто-то пришпилил рядом сердитую записку, что незачем со всей силы дергать рычаги.

Какие рычаги? - подумал комиссар. Единственное, что нужно сделать, - подставить чашку под краник и нажать на кнопку. Никаких рычагов тут отродясь не бывало. Взял с собой чашку кофе, пошел в кабинет. В коридоре ни души. Сколько одиноких вечеров он провел в кабинете за долгие годы службы, даже сосчитать невозможно.

Когда-то - они с Моной еще не расстались, а Линда была совсем маленькая - разъяренная Мона однажды вечером явилась к нему с ультиматумом: мол, выбирай - или работа, или семья! В тот раз он безропотно пошел с ней домой. Но во многих других случаях наотрез отказывался.

С курткой Мартинссона Валландер наведался в туалет, попробовал отчистить пятна - увы, безуспешно. Вернулся в кабинет, подвинул к себе блокнот и следующие полчаса пытался по памяти записать все, о чем говорил с Сив Эрикссон. Закончив, положил ручку и широко зевнул. Полдвенадцатого уже. Не грех и домой поехать. И если получится, поспать. Но прежде он заставил себя перечитать написанное. А потом сидел, размышляя о странной натуре Тиннеса Фалька. О потайной комнате, где стоял алтарь с собственным портретом Фалька вместо иконы. О том, что никто знать не знает, на какой адрес поступает его корреспонденция. И об одном замечании Сив Эрикссон, которое врезалось ему в память.

Тиннес Фальк не принимал выгодных предложений, которые получал. Потому что ему-де они не нужны.

Он глянул на часы. Без двадцати двенадцать. Звонить поздновато. Но что-то говорило ему, что Марианна Фальк еще не спит. Покопавшись в бумагах, нашел ее номер. После пятого гудка, когда он уже готов был примириться с тем, что она таки спит, трубку сняли. Валландер назвался, попросил прощения за поздний звонок.

- Я никогда не ложусь раньше часу, - сказала Марианна Фальк. - Хотя, конечно, звонят в эту пору редко.

- Есть вопрос. Тиннес Фальк оставил завещание?

- Насколько я знаю, нет.

- А может быть так, что завещание существует, просто вы о нем не знаете?

- Конечно. Но по-моему, вряд ли.

- Почему вы так думаете?

- Раздел имущества при разводе оказался для меня необычайно выгодным. Словно аванс в счет наследства, на которое у меня никогда не будет прав. Его состояние автоматически отходит нашим детям.

- Это все, что я хотел узнать.

- Его тело нашли?

- Пока нет.

- А того, кто стрелял?

- Тоже нет. У нас нет словесного портрета. Мы даже не вполне уверены, что это был мужчина. Хотя и вы и я полагаем его таковым.