Тайна по наследству - Марина Серова

кто знает… Да, Женя, нам надо рационально расходовать наши силы. Я вот еще о чем подумала… Баба Валя наверняка знала, где тут какая приблизительно глубина. Я помню, она мне говорила: тут скорее всего глубоко, а там – не очень. Потом меня заставляла нырять со словами: «А ну-ка, внученька, нырни-ка вот здесь, посмотри, насколько там глубоко и какое там дно, а то бабуле больно уж интересно…» Точно! – Оля хлопнула себя по лбу. – Женя, так и есть! После тех событий в больнице через несколько дней баба Валя привела меня на озеро и сказала: «Ты же плаванием начала заниматься там, в городе, хочу проверить, как ты плаваешь, давай-ка поныряй и посмотри, что там на дне озера…» Не помню дословно, но как-то так… Так, Женя, пойдем! – Оля решительно встала и пошла к обрывистому берегу и стала внимательно всматриваться в воду.

– И почему тебе все нужные воспоминания приходят с таким опозданием? – проворчала я и поднялась следом.

– Ох, Женя, сама удивляюсь. Это как вспышка, как флешбэки…

– Не удивлюсь, если ты сейчас неожиданно вспомнишь, что, оказывается, баба Валя тебе прямо указала, где спрятали ларец с драгоценностями. Вот это будет действительно флешбэк!

Ольга рассмеялась:

– Ой, Женя, это было бы здорово! Смотри… у меня реально очередной флешбэк, я бы сказала, инсайд! – И снова ее задорный смех. – Я точно не помню, с тех времен многое изменилось, я имею в виду природный ландшафт. Но если мне не изменяет память, вон в том месте я тогда ныряла – там было песчаное дно. Жень, ну, посуди сама, зачем кидать сундук с золотом, ну или что там было, в илистое дно или глинистое дно… Или, если выразиться точнее: немного глупо кидать ларец с драгоценностями в озеро в любом понравившемся месте. А вдруг он со временем погрязнет в илистом дне, провалится и где-нибудь потеряется в подземных источниках… Женя, а вдруг так и случилось? – Ольга резко изменилась в лице.

– Тогда твой бабе Вале, помимо прививания тебе навыков плавания, надо было отправить тебя учиться на лимнолога, – снова не удержалась я от подкола.

– Это что еще за зверь?

– Озероведение – раздел гидрологии…

– Женя, откуда ты взялась такая умная и… ехидная? Ладно… мы отвлеклись. Что я там говорила? Ах да… Смотри, в этих местах, где мы уже пятый час плаваем, очень много растительности на дне, у берега илистое дно. Я думаю, нам все же стоит хорошо изучить дно в том месте… – Ольга осторожно посмотрела на меня: – Тебя это не смутит?

– Я тебя умоляю, – хмыкнула я. – Я не впечатлительная. Ты, как я поняла, имеешь в виду то место, куда меня сбросили…

– Да, – кивнула Ольга и задумчиво посмотрела в то место. – Мы там практически не ныряли, а зря. Женя, ты, случайно, не помнишь, когда болталась тогда на дне озера, какое там было дно – песчаное или нет? И была ли там растительность? Ладно-ладно… не злись! Прости!

– Да совсем не злюсь, – с улыбкой ответила я. – Я вот сама удивляюсь, почему я в тот момент не обратила внимания на то, какое подо мной было дно, учитывая то, что на мне был мешок. Но надо было осмотреться вокруг, когда я из него выбралась. Вдруг увидела бы рядом подозрительный сундучок.

– Женя, твоя самоирония меня восхищает. Обожаю тебя! Тогда… вперед, в то место! Учитывая, что там крутой обрыв, и он песчаный, то, возможно, и дно там тоже песчаное. И сразу резкая глубина… Женя, а ты не читала роман «Обрыв» Гончарова?

– Нет.

– Я тоже.

– А к чему ты это спросила?

– Да так… просто из любопытства.

И мы снова погрузились в воду, уйдя вниз практически на трехметровую глубину. Дно здесь и правда было песчаное, а подводная растительность была только в некоторых местах. Я даже смогла разглядеть тот камень с привязанной к нему веревкой, который тогда уволок меня ко дну и от которого я чудом смогла избавиться…

Вскоре мы вынырнули. Отдышались, восстановились и молча, не сговариваясь, сделали большой вдох и снова нырнули.

Под водой, словно понимая друг другу без слов, мы поплыли чуть в сторону, недалеко от берега, светя фонариками. Впереди появились очертания крутого берега, словно стена. От этого было ощущение, что мы в подводной яме – глубокой заводи. Обрыв здесь как бы продолжал свой спуск под воду, образуя мель, куда мы и выплыли. Ощутив дно под ногами, мы вынырнули, решив снова передохнуть.

– Здесь как будто подводный обрыв, поэтому так глубоко. Прям как яма какая-то. Тоже мне, тихий омут… Это, кажется, называется глубокая заводь. Ну что, Женя, давай еще разок?

– Давай!

Снова глубокий вдох, снова нырок, погружение ко дну этого подводного обрыва, этой темной и холодной глубины. Луч моего фонарика выхватил Олино движение. Я перевела на нее свет и увидела, как она плавно мне машет рукой, не делая это быстро и резко из-за сопротивления воды. Потом она указала пальцем куда-то вниз. Я быстро подплыла к ней и тоже посветила фонариком в то место, куда она указывала.

На твердом песчаном дне с небольшой растительностью проглядывал некий сверток, словно что-то упаковали в какой-то мешок и скинули на дно озера. Быстро подплыв ближе, мы разглядели обнаруженный нами предмет получше. Так и есть: небольшой мешок из плотного целлофана, туго перевязанный длинной веревкой, к которой был также привязан небольшой камень, практически скрывшийся в песчаном дне.

Оля стала выпускать пузыри изо рта и давать мне знаки рукой, чтобы подняться вверх. Я кивнула ей, и мы одновременно стали подниматься на поверхность. Как обычно, вынырнув, мы с жадностью вдохнули в себя спасительный воздух.

– Ты видела! – Оля была крайне возбуждена. – Женя, ты видела! Это оно! Это точно оно! Ныряем!

– Не суетись. Если это пролежало там более двадцати лет, то за минуту оно никуда не денется. Восстановись, выровняй дыхание…

– Я готова! Женя, давай, ныряем!

– Оля, угомонись, пожалуйста, – остепенила я ее. – Ты видела, к этому мешку привязан камень. Нам нет смысла тащить его вверх. Я отрежу веревку.

Я ловко дотянулась до своих ножен на голени и достала штык-нож, с которым все это время не расставалась. А свой фонарик-карандаш запрятала в плотно прилегающий купальник.

– Ты будешь мне светить, – продолжила я, – а я буду освобождать мешок от камня. Потом я быстро убираю свой нож обратно, а ты в это время берешься за край веревки и плывешь вверх. Я успела разглядеть, эта веревка достаточно длинная, и разрежу я ее прямо у самого камня. Как только ты поплывешь вверх, я подхватываю мешок и помогаю тебе. Но я не думаю, что он будет слишком тяжелым. Если будет тяжело и не хватит воздуха, то все бросаем и повторяем попытку. Может, получится, что я могу потратить достаточно драгоценных секунд на резку веревки, тогда тоже бросаем и всплываем. Но я в своем остром ноже не сомневаюсь – он не подведет. И, по идее, если будем все делать четко, слаженно и быстро, то секунд за тридцать-сорок уложимся. Готова?

– Готова! У нас получится с первого раза!

И уже по отработанной схеме синхронно сделали глубокий вдох-выдох, затем снова вдох-выдох, и на третий вдох мы, наполнив легкие воздухом, одновременно скрылись под водой.

У нас действительно получилось с первого раза. И мы, как я и предполагала, управились примерно за полминуты. Таинственный груз, запрятанный в мешке, оказался не сильно тяжелым, и мы без труда подняли его примерно с трехметровой глубины.

– Быстро на мель, – скомандовала я, по привычке осмотревшись вокруг. – И затаимся на время, как и договаривались. Ты ничего не забыла, как надо действовать, в случае чего…

– Не забыла, – взбудораженно ответила Ольга, после чего мы быстро оказались у крутого берега и затаились.

На самом деле, прежде чем приступить к нашим подводным поискам, я позаботилась о нашей безопасности. По берегу, где только возможно, я припрятала несколько сюрикенов, два метательных лезвия и даже одну дымовую шашку. Возможно, это выглядит смешно, но я обязана была подстраховаться. Один из наших врагов до сих пор на свободе,