Лицо в темной воде - Антон Грановский

«Киношники» сидели молча, вытаращив на Элинэ глаза. Они были ошеломлены.

– Как убили? – выйдя из ступора, спросила Алевтина. – За что убили?

– Как за что? Чтобы Золотую бабу уберечь. Березовские ханты хранили ее уже сто лет, а Пичугин твой откуда-то про это вынюхал. Он даже дорогу знал. Чего глядишь? – каркнула старая шаманка на Игоря. – Наливай водку!

Игорь послушно взял бутылку и плеснул в кружку водки. Старуха снова выпила ее залпом.

– Я прошу прощения… – встрял в разговор Мишутин. – А что такое Золотая баба?

– Это древний идол, – ответил ему Виктор. – В виде женщины. Отлит из золота в стародавние времена. Я в Википедии читал.

Игорь, однако, засомневался:

– Как-то это все… Вы уверены, что все так и было?

– Уверена, – сказала старуха.

Путешественники молчали, впившись глазами в плоское, выдубленное временем до черноты лицо старухи.

– После Пичугина тут случилась беда, – продолжила она. – Люди стали дохнуть один за другим.

– Вы хотите сказать, что ваши соплеменники стали умирать? – тихо уточнила Алевтина.

– Да, – ответила Элинэ. – Все сдохли. Сорок человек сгнили по паулям, не меньше.

– Но… из-за чего?

– Из-за того, что Пичугина на Золотую бабу навели. Сорни-Най их всех сгубила.

Элинэ взяла со стола шоколадную конфету, запихала в рот и стала мусолить ее беззубыми деснами, щуря глаза от удовольствия.

– Кажется, я понимаю, – задумчиво сказала Алевтина. – Пичугинцы занесли в ваши селения какую-то болезнь. Возможно, какую-то форму гриппа, к которой ваша иммунная система не была готова. Антибиотиков у вас тут не было, ну и…

Она оставила фразу незаконченной.

– А вы тут одна живете? – спросил вдруг Виктор. – Без детей и внуков?

– Одна, – сухо ответила старая шаманка.

– А мне говорили, что у вас есть правнук, – возразил Игорь. – Кажется, его зовут Пакин?

– Нет больше Пакина, – произнесла старуха.

– Вот как? А где же он?

– Помер. Напоролся в лесу на сук, продырявил себе живот да и помер.

– И когда же это случилось? – спросил Игорь.

– Давно. Неделю назад. Или больше.

– Но…

– Ну чего ты пристал к человеку? – тихо проворчал Мишутин, протирая темные очки подолом рубашки. – У нее умер родной человек, а ты лезешь с расспросами.

Игорь смутился.

– Да, что-то я зарвался. Извините, если обидел.

– Переживу, – сказала старуха. – Есть еще водка?

– Конечно.

Проводник потянулся за бутылкой, но Алевтина положила ему руку на предплечье.

– Игорь, не надо, – тихо попросила Алевтина. – Она же старый человек.

– А ты не лезь, – беззлобно осадила ее Элинэ. – Пусть льет, водка моя. Да не по чуть-чуть, а полную кружку.

Игорь наклонился к Алевтине и шепнул:

– Не волнуйся, югорцы любят водку, но пьянеют быстро. Через пару минут она уснет.

Он наполнил кружку водкой и пододвинул к старухе. Она взяла кружку, посмотрела на гостей и произнесла:

– А вы ложитесь спать. Устала я с вами говорить.

– Да и мы устали, – согласился Игорь. – Восемь часов шагали, все подметки на сапогах стерли.

Казалось, только сейчас, после слов проводника, «киношники» вспомнили о том, какой долгий путь они проделали. Виктор зевнул. Мишутин потер пальцами глаза. А Алевтина проговорила сиплым от усталости голосом:

– Действительно… Побеседуем обо всем утром. Кстати, я готова спать на полу.

– На полу уже все места заняты, – проворчал Мишутин. – Мною и оператором.

– Ладно, разберемся, – сказал на это Игорь. – Бабушка Элинэ, мы бросим на пол шкуры, не возражаете?

– Чего возражать – бросайте, – отозвалась старуха, поднося к губам кружку.

– Тогда за дело! – сказал Игорь и поднялся из-за стола.