Заледеневший - Джеймс Д. Тейбор

— Этот маршальский чин — сплошное фуфло. Чистая формальность.

— Но вы же говорили, что прошли обучение и дали присягу.

— Два дня занятий в классе и два часа на ранчо. Они и называют это МОЧА, хотите верьте, хотите нет.

— То есть?

— Минимальная Оперативность/Частичная Активность. А если перевести это на общепонятный язык, то: достаточно для того, чтобы удовлетворить требования бюрократии.

— Но ведь если совершено преступление…

— Так. Сначала смертоносный микроорганизм распространился по станции. Теперь Эмили Дьюрант убита?

— Что вы потеряете, если потратите пять минут на мой каприз?

Халли подбирала слова очень тщательно и наблюдала за реакцией Грейтера так, как если бы на рабочем столе прямо напротив нее находилась медянка. Если начальник станции к этому причастен, что-то на его лице, в его голосе, в его глазах наверняка его выдаст.

— Лиленд… — Он потряс головой и отвернулся, глянув через плечо, дабы удостовериться, что закрывает ей своим телом вид на то, что он делает. — Так в чем дело, в конце концов?

— Его зовут Эмби. Возможно, это сокращенное от Эмброз, Эмберт, Эймс, Эймос. Вы можете просмотреть тех, чьи имена или фамилии начинаются с Эм или Эйм?

— И вы знаете, для чего мне этим заниматься?

— Нет.

— Очень плохо. Вот и я этого не знаю. Но думаю, что вы могли бы просветить меня в этом вопросе.

— Здорово.

Искреннее удивление, прозвучавшее в голосе Халли, насторожило начальника Грейтера.

— Что здорово?

— У вас, оказывается, есть чувство юмора.

— Оно обычно не работает. Разве что изредка.

— Я заметила.

— Послушайте. Должен вам пояснить: когда я не прав, я признаю, что был не прав. Простите, что орал на вас.

— Не стоит извиняться. Мужчины склонны к резким вспышкам, когда они не могут придумать ничего лучше.

Грейтер скептически взглянул на Халли и покачал головой.

— А когда это произошло? — спросил он. — Я хочу спросить, когда могло случиться то, что, по-вашему, случилось?

— Они сошлись сразу после Дня благодарения.

— К вашему сведению, я ненавижу это выражение. Оно, мне кажется, больше подходит для описания процесса сцепки железнодорожных вагонов.

— Знаете, я тоже не люблю это выражение. Давайте считать его исключенным из нашего лексикона.

— Поименный список работников будет выведен на экран, — сказал Грейтер. — Мне потребуется несколько минут, чтобы бегло пробежаться по всем именам.

— Постойте. Совсем не обязательно делать это.

— А как же без этого?

— Воспользуйтесь функцией «найти». Это займет полсекунды.

— А как задействовать эту функцию?

— Что за программа у вас сейчас?

— Эксель.

— В правом верхнем углу экрана есть слова «найти» и «выбрать», а под ними — маленький бинокль.

— Вижу.

— Просто поставьте туда курсор и напечатайте «Эйм» в поисковой рамке.

— Черт возьми, как все просто.

— Что вы нашли?

— Крэймер, Лэйм, Квэймбер, Рэймирез, ну и еще несколько фамилий подобного типа. Но ни одна из них не подходит для образования имени Эмби.

— Проклятье!

— Послушайте, Лиленд, не исключены и другие варианты. Возможно, Эмби — это производная от чего-то другого.

— Например, от чего?

— Не знаю. Эммо, Эмбер, Эмбиэнт.

— Похоже, вы правы.

Надо будет заняться этим позже.

Зак повернулся лицом к ней:

— Что-нибудь еще?

— Вообще-то да.

— Теперь моя очередь спрашивать: как я догадался, что вы ответите именно так?

— Я пришла к вам, чтобы узнать о Фиде.

— А что с ним?

— Я не могу его найти.

— Не можете найти? Как это понимать? — изумился Грейтер.

— Его нет ни в комнате, ни в лаборатории. Он не отвечает на сообщение, переданное на пейджер. На станции есть такие места, где он не может его услышать?

— Нет.

— А если он вышел из станции?

— Согласно «Правилам внутреннего распорядка» всякий, кто выходит из станции, должен иметь при себе радио, — сказал Грейтер. — И на него дублируется сообщение, передаваемое на пейджер. Может, он просто заснул.

— Я громко стучалась в его дверь.

— Постойте-ка. — Грейтер отправил сообщение на пейджер Фиде и приказал ему немедленно позвонить начальнику станции.

Ничего не последовало.

— Вот что я думаю, — задумчиво сказал Грейтер. — Он лежит где-нибудь, пьяный в дымину, и слушает в наушниках Рави Шанкара. — Вздохнув, он добавил: — Пойдемте посмотрим.

Грейтер стучал в дверь Фиды достаточно громко и долго, чтобы та самая женщина-соседка выглянула с разгневанным видом из своей комнаты.

— Вам чем-нибудь помочь? — обратился к ней Грейтер.

Она растерянно посмотрела на начальника станции, поджала губы и, не сказав ни слова, юркнула в свою комнату.

Грейтер вынул из кармана ключ, прикрепленный короткой цепочкой к футляру в форме винтовочной патронной обоймы.

— МК, — пояснил он.

— А что это значит?

— Мастер-ключ. Открывает любую дверь на станции. Таких ключей всего два. Один у меня, второй у Мерритт.

Войдя внутрь, Грейтер сморщил нос.

— Давно я здесь не был. Вот во что может превратиться комната. Люди просто перестают заботиться о себе.

— Мы разговаривали с ним вчера, — сказала Халли. — Он сказал, что стыдится того, во что превратил свое жилище.

— Стыдиться чего-то и что-то предпринимать, чтобы не жить в таких условиях, — это две разные вещи.

— Раз его здесь нет, то где же он может быть? — спросила Халли.

— Я даже предположить не могу, в каком месте надо оказаться, чтобы не услышать пейджер.

— В подземной части?

— Система громкой связи работает и там, — ответил Грейтер.

«В Старом полюсе?» — подумала девушка, но вслух ничего не сказала.

— А может, он вышел из станции и не взял с собой радио? Или не включил его?

Грейтер покачал головой:

— Во-первых, «Правила внутреннего распорядка» запрещают выходить из станции без радио. Во-вторых, сейчас у нас условие номер один. Температура минус восемьдесят четыре, ветер и метель. Никто не выходит наружу.