Бей первой, леди! - Кирилл Казанцев

— Думаешь, ты самый умный, а остальные дураки. Это хорошо, с такими всегда проще. Над воротами была беспроводная камера с автономным источником питания, ее повесили после того, как Юлька в первый раз сбежала.

Толково, что уж там, молодец херр Рогожский, после той плюхи выводы сделал и на совесть предохранился. Против съемки не попрешь, отпираться бесполезно. А как все хорошо было задумано…

— Хороший вы тогда концерт устроили, — проговорил Макс и облизнул разбитую губу, — я даже поверил, так вы волновались. За деньги, в смысле, не за Юльку, она ж внезапно для вас исчезла, не по плану, и могла навсегда со своими деньгами пропасть…

Рогожский коротко размахнулся и врезал Максу кулаком в живот. От удара перехватило дыхание, стало жарко и темно, звуки и краски чуть померкли, но не исчезли. Заместитель бил вполсилы, особо не старался, да он и так недавно по полной выложился и берег «объект» для дальнейших следственных действий. От следующего удара в переносицу Макса отбросило назад, он врезался затылком в стену и едва не свалился с трубы. Удержался, хоть мотнуло основательно, поехал было вбок, но не упал. Муть перед глазами понемногу рассеялась, Макс видел и охранников, что громоздились у стен, и Рогожского в паре шагов от себя, и Левицкую, что стояла напротив.

Худая, аж скулы кожей обтянуло, с бледной физиономией, глаза подведены черным, как у шахидки, сжимает кулаки и смотрит в упор, без злости или ненависти, с недоумением смотрит, точно он ей в суп плюнул. Неприятное было это молчание, тошно от него становилось, и хоть ничего хорошего Макс для себя не ждал, но так вот сидеть и ждать, когда его прикончат, желания не было.

— Привет, черная вдова, — сказал он, и Левицкая посмотрела ему в глаза, — мужа своего до могилы довела, сучка, а вот до Юльки не дотянулась. И не получишь ты ее, она уже далеко. Плакали твои денежки, абзац твоему банку, на пособие по безработице жить теперь будешь — тыща в месяц тебе в самый раз.

Рогожский дернулся, шевельнулись охранники, но Левицкая остановила их, вытянула в сторону ладонь, и все остались на своих местах. Она посмотрела на Макса, поправила на среднем пальце огромное кольцо, покрутила его, полюбовалась со стороны и сказала:

— Ага, все так и было. Я положила пистолет на видное место, я слышала выстрел и ждала до утра, потом вошла в его кабинет и увидела все сама. Я даже траур носила, как и положено, ровно год. Мой муженек имел небольшую слабость — он очень боялся умереть от болезни. Не важно какой, — поморщилась она, — он боялся немощи, страданий. Физических, — уточнила Левицкая, сложила руки на груди, и по потолку и стенам запрыгали разноцветные отблески.

— Ты купила ему диагноз? — Макс повторил Юлькины слова, и вдова кивнула, ухмыльнувшись при этом.

— Да, мне пришлось потратиться на врачей. Дело было не в деньгах, мне едва удалось убедить их поставить моему мужу «правильный» диагноз. Им, видите ли, этика не позволяла. Но деньги решили эту проблему, и с этикой было покончено… Я потратила на это почти год, даже немного больше, и теперь намерена наверстать упущенное. Это Юлька тебе рассказала, да? — Вдова улыбнулась, как деревенская сплетница, и подошла к Максу очень близко, снова нагнулась, демонстрируя безупречное декольте в вырезе черного пиджака. — Ты молодец, времени не терял. Ну и как она тебе? Каково это — быть первым? Я ж ее на коротком поводке держала, она мужиков только со стороны видела и набросилась на тебя с голодухи…

От Левицкой душно и тошно пахло духами, тяжелыми и сладкими, как ладан, от которого кружилась голова и к горлу подступали спазмы. Макс отвернулся, посмотрел на канистры с антифризом, на ящики с инструментом, и это помогло, тошнота отпустила.

— Не твое дело, сука старая. На коротком поводке… Звонки, похищение, петарда, змеи — это и есть твой поводок? Чтобы дома сидела и от тени собственной шарахалась? А ты, красавец, гадюк не испугался.

Макс глянул на Рогожского, и тот снисходительно ответил:

— Это были ужи, если ты не заметил.

Мудрено было заметить, когда одна лежала с раскроенной башкой, а вторая пряталась под шторой. Ужи, значит, мелко как и банально, откуда Юльке знать, что уж отличается от гадюки лишь желтым пятном на голове? Да если бы знала, вряд ли бы она стала их рассматривать, сбежала — и правильно сделала.

— Да, — кивнула вдова, — это был мой поводок. Я держала Юльку при себе, а чтобы у нее и мысли не было покинуть меня, устраивала ей иногда… развлечения. Если ты не заметил, то она ни разу не пострадала — разгромили только машину, с лошадью ты героически справился, змеи были неядовитые. Мне нужен был ее страх, страх перед людьми, городом, миром, и я его получила.

— Делала вид, что охраняешь ее, чтобы потом было сподручнее угробить, — сказал Макс, Рогожский при этом передернулся, а Левицкая улыбнулась, потрепала Макса по щеке.

— Умница, — сказала она, — сообразил наконец. Конечно собиралась, о чем тут можно говорить. Или ты решил, что я дам ей возможность получить свои деньги и уйти от меня? Да ты даже не представляешь, о какой сумме идет речь, этого состояния хватит на несколько поколений.

Ну, вот, собственно, что и требовалось доказать. Все дорожки привели в одну точку, картинка сложилась и обрела контуры, цвет и объем. Все, что подозревал, что от других узнал, о чем сам догадался, подтвердилось, да только ему теперь от этого ни жарко, ни холодно. Ему вообще никак, честно говоря.

— Как ты ее смерть докажешь? — спросил Макс. — Швейцарцы не дураки. Они же землю рыть будут, чтобы деньги в стране остались. Ты их в любом случае не получишь…

— Кто бы сомневался, — оборвала его Левицкая, — тебе уже говорили, что не надо считать меня дурой? Нет? Так вот, послушай. Докажу, легко и непринужденно. Тебя им подсуну, случайного человека, которому я хотела помочь. Он разбил мою машину, платить ему было нечем, и я взяла его на работу, допустим, дворником, чтобы тот отработал свой долг. А он убил мою дочь, убил из-за денег или… вот из-за этого кольца, — она показала на руку Макса, — платина, бриллианты, красное и белое золото. Куплено на аукционе в Швейцарии, обручальное кольцо моего мужа. Все подтвердят, что его носила Юлька и что оно очень дорогое, стоит больше денег, чем ты мне должен. Чем не мотив? Эти доказательства получит полиция и представители банка. Доволен, дурачок? Думаешь, почему я так тебя берегла? Ты — мой ключик к деньгам, и я их получу, не сомневайся.

Снова стало жарко, но уже не от боли — от стыда и чувства собственного бессилия. Мог ведь и сам сообразить, в чем тут дело, но не до того было. Хотя куда ему до Левицкой, до ее извращенной фантазии, до ее изворотливого ума. Это ж надо было — обернуть банальную аварию себе на пользу, и дернул же его черт тогда через мост поехать… Да, он случайный человек, нищий, должник, он позарился на дорогую вещь — этот мотив годится для полиции любой страны, тем более и доказательства налицо. Подарок… Кто поверит, да и говорить об этом смысла нет, он в ловушке. Сука, черная паскудная сука!

— Сегодня мы найдем Юльку, и она умрет сразу после дня рождения, осталось меньше недели. Я подожду, я умею ждать, можешь мне поверить. Ее сначала изнасилуют, потом задушат, потом снова изнасилуют. И это будешь ты, я найду десяток свидетелей, которые видели, как ты ломился к ней и как душил, и следы твои организую, сдам тебя полиции, и ты снова сядешь, да по такой статье, что не проживешь и месяца. А я тебе помогу — зачем мне свидетель, сам посуди?