Тюрьма глухаря - Евгений Сухов

Включив телефон, Загорский услышал низковатый голос абонента:

– Слушаю.

– Подполковник Муратов?

– Он самый.

– Тут такое дело, нужно выехать срочно в поселок Лесное, там вас ждет клиент Приходько Вадим Петрович.

– Ого, куда хватил! Вы, часом, не ошиблись? Осложнений не возникнет?

– Не возникнет, все беру на себя. Вы только со своими орлами прихватите его пожестче, а то от него можно ожидать чего угодно. Встретимся на месте. Я там рядышком.

– Понял, – с готовностью отозвался подполковник, – выезжаю.

Майор Загорский подъехал к поселку Лесное через двадцать пять минут. Припозднившись на минуту, из гущи зелени выкатила группа собровцев. Повыскакивали из микроавтобуса как черти из табакерки и, блокировав дом по периметру, ввалились в распахнутые ворота особняка, энергично стуча каблуками по вымощенному дворику.

Приходько появление отряда СОБРа встретил подчеркнуто равнодушно. Предстал на пороге дома в темных брюках и в легком джем-пере, в правой руке небольшая дорожная сумка.

– Я ждал тебя, – произнес он, увидев вошедшего в ворота майора. – Ты задержался.

– Руки! – коротко бросил Павел Юрьевич.

Вадим Приходько поставил сумку рядом с собой, выставил вперед ладони, и Загорский уверенно защелкнул на его запястьях наручники.

– Ты преследовал меня, верно? – заговорил он. – Ты совершал ограбления, которые проходили по моему ведомству, ты хотел досадить мне.

– Верно, – согласился Вадим Петрович. – Сначала это было в Москве, а когда тебя оттуда перевели в Зеленоград, мне пришлось поработать и здесь. Ты меня так и не поймал, тебе помогла случайность.

– Почему именно я? Ты хотел сломать мне карьеру? Ты своего добился. Но зачем? Мы с тобой даже не были знакомы.

– Нет, я хотел тебя убить… – покачал головой Приходько. – Но поскольку я обещал не делать этого, то решил сломать карьеру. – Он улыбнулся и добавил: – Кажется, у меня это получилось. С твоими способностями ты бы уже был полковником где-нибудь в московском управлении. А с тобой мы знакомы, правда заочно… Надежду помнишь?

Майор Загорский нахмурился.

Надежда… Мягкая, добрая, нежная. С ней он расстался лет восемь тому назад. Не было дня, чтобы он ее не вспоминал. Особенно болезненные воспоминания одолевали его в последние годы. Его судьба могла бы сложиться иначе: он мог приобрести счастье рядом с любимой женщиной. У него подрастал бы ребенок, которому сейчас было бы уже лет семь. Зачем он тогда сказал, что ему не нужен ребенок? После того разговора Надежда перестала отвечать на его звонки и даже переехала в другое место, чтобы он не одолевал ее своими визитами. Не однажды Павел Загорский пытался наладить расстроившуюся личную жизнь, но женщины рядом с ним не задерживались надолго, уходили порой внезапно, даже не сообщая о своем решении, словно им было ведомо о его давнем предательстве.

– Ты знаешь Надежду? – глухо спросил майор.

– Да.

– Откуда?

– Она моя сестра.

– Ах вот оно что… А я думал, что ваши фамилии – это всего лишь простое совпадение. – Губы майора тронула кривая улыбка. – Теперь я многое начинаю понимать. Я с ней не виделся давно.

– Знаю.

– Как она?

– У нее растет сын.

– Вот как… Надя вышла замуж? – Отчего-то новость огорчила, хотя казалось, что в очерствевшей душе нет места даже сорнякам.

– Нет. Она так и осталась одна.

– Вот как… Сколько лет ее сыну?

– Семь лет.

– Семь?.. – задумавшись, переспросил Загорский.

– Это твой сын. – Желваки на скулах Приходько заходили ходуном.

Разговор завязывался сугубо частный, не самое подходящее время для личной беседы, да еще в окружении хмурых бойцов. Собровцы, словно стесняясь предстоящих возможных откровений, отступили на полшага, образовав некоторый круг, предоставляя возможность для общения, и все как один неожиданно заинтересовались кустами сирени, разросшимися у ограды. Майор Загорский, не ожидая подобной деликатности, посмотрел на подполковника, но взгляда его не поймал.

Затолкать бы арестованного в кузов автозака да мордой в железный пол, чтобы не бередил нутро, но короста, закрывавшая душу броней, вдруг неожиданно треснула и обильно закровоточила, каждой клеткой сопротивляясь возможному насилию.

– Я ей позвоню… – захрипел Загорский. – Попрошу хотя бы прощения.

– Это ваше дело, – ответил Приходько. – Ну, чего мы стоим? – прикрикнул он на собровцев, прятавших взгляды. – Меня кто-нибудь отведет в автозак или мне самому идти?

Два бойца, стоявшие рядом, подхватили Вадима под руки и повели к машине.

Муратов как-то сочувственно посмотрел на Загорского и спросил:

– Ты поедешь?

– Немного позже, – ответил майор. – Мне нужно побыть… Есть еще кое-какие дела.

– Понимаю… Ну, чего встали? – поторопил подполковник бойцов. – В машину!

Загрузившись в микроавтобус, собровцы съехали так же быстро, как и прибыли, и вскоре шум двигателя рассеялся где-то в глубине насаждений. Ворота закрылись, отгородив коттедж от окружающего мира. Поколебавшись, Павел Загорский вытащил из кармана телефонную трубку. В памяти телефонной книжки хранился номер Нади. Майор и сам не знал, почему его не стер, просто был уверен, что когда-нибудь он все-таки позвонит. И вот сейчас этот момент наступил.

Закусив губу, вслушивался в длинные гудки, пока наконец они не прервались сдержанным:

– Слушаю.

– Здравствуй, Надя.

– Здравствуй.

– Это Павел… Ты меня узнаешь?

– Да, – последовал такой же тихий ответ.

– Извини, я не сдержал свое обещание и позвонил тебе.

– Теперь это уже неважно. У тебя что-то случилось?

– Нет… У меня все в порядке. Почему ты мне не сказала, что растишь сына?

– Посчитала это ненужным.

– Как-то все не так у нас сложилось. Я бы хотел загладить свою вину и попросить прощения.

– Все в прошлом.

– Может, попробуем начать все сначала?

– Ты думаешь, это хорошая идея? У каждого из нас была своя жизнь.

– Я это знаю. Но мы можем хотя бы попытаться.

Некоторое время в трубке царило молчание, как бывает при разъединении связи. Но он слышал ее дыхание, значит, она рядом…

– Я изменилась, погрубела и уже давно не та прежняя девочка, которую ты знал раньше.

– Для меня ты всегда будешь той самой девочкой, которую я впервые увидел в городском парке.

– Павел, я сейчас не готова дать ответ… Давай поговорим об этом позже. Для меня это очень неожиданно. Сейчас мои мысли заняты другим, ты не можешь мне помочь?