Ценник для генерала - Алексей Макеев

— Разрешите? Я из полиции, из Москвы.

Женщина дернулась, но вовремя взяла себя в руки. Сперва она взглянула на удостоверение гостя, потом услышала, что же нужно этому полковнику, немного успокоилась и перенаправила его к молоденькой женщине с порывистыми движениями и дежурным голосом массовика-затейника. Та представилась заместителем директора по воспитательной работе.

— Вы не смотрите на Анну Ивановну, она замотанная всякими проверками, — проговорила женщина. — Как с цепи все инстанции сорвались, ей-богу. Так вам кто-то конкретный нужен?.. — Она отперла высокую дверь и пропустила гостя в кабинет, одна из стен которого была заставлена стеллажами.

— Не было ли у вас среди воспитанников Альберта Сергеевича Юнгерова примерно восемь или десять лет назад?

Женщина улыбнулась и ответила:

— Списки учащихся у нас, конечно же, есть. Значит, надо поднять документы за… — Она посмотрела в какой-то рабочий журнал, лежащий на столе, взялась за телефонную трубку и попросила какую-то Юлю принести ей приказы за такие-то годы.

Через пять минут эта дама расположилась за отдельным большим столом у окна. Она развязывала папки и перебирала бумаги, подшитые по учебным годам и четвертям.

— Вот, — проговорила женщина минут через пять, — нашла.

Гуров даже не сразу поверил в такую удачу. Он медленно взял папку, протянутую ему, и посмотрел на отвернутый лист. Юнгеров Альберт Сергеевич. Год рождения… зачислить в списки обучающихся. Потом они нашли приказ о прибытии Юнгерова, посмотрели постановление местной комиссии по делам несовершеннолетних, свидетельство о смерти матери. Гуров ясно видел, что свидетельство липовое. А вот решение местных органов наверняка подлинное.

— Вот, а убыл он по достижении восемнадцати лет, как и положено. — Женщина перевернула еще один лист. — Да, в Москву для поступления в МГУ с направлением от местного отдела образования, как… ну, в общем, победитель олимпиад и все такое прочее.

— Значит, вы фиксируете и то, куда выбывает ваш бывший воспитанник?

— Конечно. Мы обязательно отслеживаем первые годы их взрослой жизни, потому что это связано с обязательствами государственных или муниципальных органов по обеспечению жильем наших бывших воспитанников.

— А поступил Юнгеров или нет, у вас отмечено?

— Конечно. — Женщина повела пальцем по листку, тут же виновато посмотрела на Гурова и сказала: — Не понимаю! Тут не отмечено. Мы просили указать номер приказа о зачислении, если Юнгеров выдержал вступительные экзамены, или причины, по которым он не был зачислен в МГУ. Ответа не пришло. Может, его сперва просто не подшили, а потом он потерялся.

Гуров поднялся со стула и взял свою куртку.

«Значит, мальчик нашелся и снова исчез, — подумал он. — Вот теперь его найти будет уже сложнее. С детьми в нашей стране проще. Они у нас все на учете, а вот взрослые умеют эти формальности обходить».

— Спасибо вам за помощь. Видимо, вскоре из Москвы к вам придет официальный запрос по поводу этого мальчика. Так что далеко книгу приказов не убирайте.

— С ним что-то случилось? Он попал в…

— Ничего не знаю, мы просто его ищем. До свидания!

Гуров докладывал Орлову результаты своей работы на ходу, прямо из машины:

— Одним словом, опять мы его потеряли. Восемь лет назад парня выпустили в большую взрослую жизнь, предварительно вручив паспорт и аттестат о среднем образовании. Время до вечера у меня есть, так что я заскочу в МГУ, в учебную часть. Попробую выяснить, пытался ли Юнгеров поступать туда. Но что-то мне подсказывает, что нет. Не для того папа прятал его в сотнях километров от Москвы.

— Тогда приезжай сразу в управление. Часа четыре ты на дорогу потратишь точно. За это время я свяжусь с МГУ и попробую все организовать без твоего визита туда. Если он сдал документы в приемную комиссию и сразу забрал их назад, то его следы мы там найдем.

Гуров приехал в столицу через четыре с половиной часа. Пробки на въезде в Москву были ужасными. Ему пришлось бросать машину и пересаживаться на метро. Он вошел в кабинет Орлова и обомлел. У окна на стульчике скромно сидела Маша. Точнее говоря, капитан ФСБ Мария Фадеева.

— Вот это сюрприз! Смежники пожаловали? Ну, привет, Маша-журналистка, лисий хвост.

— Скажете тоже, Лев Иванович, — женщина скромно улыбнулась. — Но я вижу, что вы рады меня видеть. Это уже хорошо.

— Так, любезностями вы обменялись? Теперь беремся за дела. — Орлов показал рукой Гурову и Маше, чтобы они подсаживались поближе к столу. — Итак, пока ты терял время и попусту жег бензин, мы тут выяснили ряд важных фактов. Коллеги из ФСБ любезно взялись нам помочь и подтолкнуть по своей линии руководство МГУ. Вы, Мария, сами поделитесь со Львом Ивановичем, расскажите все еще раз. Прошу!

— В МГУ Юнгеров не поступал, — начала рассказывать Маша. — Ни в год окончания школы-интерната, ни в следующий, ни позже. Собственно, дальше мы и не выясняли, потому что мне засела в голову одна ваша мысль, Лев Иванович. Я убедила свое начальство ее проверить. Так вот, в год окончания школы-интерната Альберт Юнгеров получил заграничный паспорт и по официальному вызову выехал в Марбургский университет.

— Тю-тю денежки, — проворчал Гуров. — Внутренний голос мне подсказывает, что папа Ломакин ждал, пока сын выучится в Германии, а потом открыл ему там скромный бизнес. Теперь вот это дело должно перестать быть скромным. Оно взлетит до небес.

— А вот это вряд ли, Лев Иванович, — сказала Маша и задорно, по-детски улыбнулась. — Я консультировалась у наших коллег. Даже в Германии, вообще в любой западной стране нельзя просто так положить деньги на счет юридического лица. Да и физического тоже. Тем более русского. Они же там до сих пор видят мафию в каждом нашем человеке, приезжающем к ним. Его деньги, если их много, считаются криминальными. Нет, тут нужна хитрая схема легализации средств.

— Короче, надо ехать в Марбург, Петр, — с готовностью заявил Гуров. — Надо доводить дело до конца. Все эти украденные суммы соберутся в этом месте. Потому что там готовый бизнес. Жирей и плодись. Все схвачено!

— Ну-ну, развоевался. У меня бюджета не хватит на твои операции, Джеймс Бонд. Думаю, что обойдемся без заграничной командировки. Да ты и немецкого языка не знаешь.

— Яволь, натюрлих! — с готовностью продемонстрировал Гуров едва ли не весь объем своих познаний в этой области.

Кажется, они это дело раскрыли. Осталось завершить всего лишь несколько формальностей. Настроение сыщика улучшилось. Тяжело ему становилось лишь при воспоминании о том, сколько смертей произошло из-за этих денег.

— Будет проще, Лев Иванович, если немецкую часть этого дела доведут наши офицеры, — вставила Маша. — К тому же вы понимаете, что у нас имеются кое-какие возможности и там. Есть люди и связи.

— Ну, кто бы сомневался.

— Тогда давайте подождем, — предложил Орлов.