Наследница Шахерезады - Елена Логунова

– Да, да, что это такое, твой груз? – не утаила любопытства Ирка.

– А вот этого вам, дамы, знать не нужно! – заявил дотоле помалкивавший Невозмутимый.

– То есть как это?! – возмутилась я.

– Меньше знаешь – крепче спишь, причем не на нарах! – сказал Помятый, звучно хлопнув в ладоши.

Он встал со стула, раскинул руки в стороны и пошел на нас с Иркой, точно птичница, выгоняющая гусей. Не хватало только возгласа: «Кыш, кыш, пернатые!»

– Ирка, да они сговорились! – догадалась я. – Гадский Юра окажет содействие следствию и получит послабление, а мы с тобой так и не узнаем, ради чего был весь этот цирк!

Сказать, что я почувствовала себя бессовестно обманутой, – ничего не сказать!

– И ты, Серега! – Я обожгла раскаленным благородной яростью взглядом предателя Лазарчука.

Он молча развел руками, в результате чего образовал фигуру, конгруэнтную изгоняющему нас Помятому, что обидело меня еще сильнее.

Но не драться же с двумя мужиками, один из которых к тому же боксер?!

– Пойдем отсюда, подруга! – гордо вздернув нос, сказала Ирка. – Эти люди еще пожалеют, что обошлись с нами таким подлым образом!

– Пожалеют! – повторила я и приняла протянутую подругой руку.

За спинами Лазарчука и Помятого весело подпрыгивал на стуле фальшивый Юра. Мне даже показалось, что он показывает нам язык, хотя я могла ошибиться – набежавшие на глаза слезы детской обиды ухудшили мое и без того неважное зрение.

Дружно, как слаженная пара в фигурном катании, мы с подругой развернулись и гордо выкатились за дверь.

25 января, 02.15

– Я думаю, это была какая-то революционная техническая штучка! – жарко зашептала Ирка сразу за порогом. – Сверхсекретный микрочип или что-то в этом роде!

– Или бациллы какой-нибудь страшной болезни в клеевом растворе на почтовой марке, – озвучила я собственную версию. – Юра мог незаметно прилепить ее на страничку моего паспорта, там полно разномастных наклеек с визами.

Ирка отодвинулась и покосилась на меня с подозрением:

– А ты хорошо себя чувствуешь?

– Да брось, будь это смертельные бациллы, мы бы все сейчас сидели в карантине, – успокоила я ее. – Или лежали бы в братской могиле! Кстати, это ведь могла быть не зараза, а вовсе наоборот, спасительная вакцина от ужасной болезни.

– Или образец биоматериалов, с помощью которого докажут родство короля Саудовской Аравии с инопланетянами, – предположила подруга, и я посмотрела на нее с уважением.

Есть, есть у нашей мадам Максимовой воображение!

У нее логики нет. Потому что ладно еще инопланетяне, но при чем тут король Саудовской Аравии?

– Жаль, что мы никогда не узнаем, что именно это было. – Ирка вздохнула, и глаза ее тоже подернулись влажной пленкой.

Я оглянулась на закрывшуюся за нами дверь, откуда не доносилось ни звука (я прислушивалась), приложила палец к губам и прошептала:

– Почему это не узнаем? Узнаем! Лазарчуку-то, наверное, скажут? А мы будем неотступно пытать его, и однажды он сдастся и выложит нам всю правду как миленький!

– Можем заманить его к нам на шашлыки и запереть на всю ночь в старом лодочном сарае, там пауки, а Серега их боится до трясучки! – тут же придумала милый планчик Ирка.

– Неплохо, – одобрила я, и мы тепло улыбнулись друг дружке.

– Что ж, будем считать, что все и в самом деле закончилось хорошо. – Ирка зажмурилась и зевнула.

– Заканчивается, – поправила я, поверх плеча подружки поглядев на ленту выдачи багажа.

В зале уже никого не было, а она еще крутилась.

Это выглядело символично.

– Последний тур Овенского вальса! – хихикнула я.

И заморгала, увидев, что лента не просто так крутится, а кружит в вихре вальса забытый кем-то багаж.

Мне даже не понадобилось напрягать ущербное зрение.

Что-что, а характерной формы сумку серо-зеленого цвета я бы теперь разглядела даже в тропических джунглях с другого берега весенней Амазонки!

– Ирка, ты опять потеряла сумку! – Я всплеснула руками.

– Ничего я ее не потеряла, просто забыла в кабинете. – Подружка оглянулась на дверь, но я уже пошла к багажной ленте. – Эй, не трогай чужой чемодан, может, в нем бомба!

– Тебе виднее, – покладисто сказала я, снимая сумку с ленты.

– В смысле?

Ирка подошла поближе.

– В смысле, это твоя сумка! Видишь, на ярлычке написано: «Фрау Максимофф»!

– Это не мой почерк!

– А фамилия твоя! – Я постучала пальцем по квадратной наклейке – обычной офисной бумажке желтого цвета с липким краем…

Где-то я такой же точно папир совсем недавно видела?

«В полицейском участке, – услужливо подсказал внутренний голос. – Тебе на такой бумажке телефонный номер написали».

– О!

Я смекнула:

– Ирка, зря мы ругали херов полицаев, они все-таки нашли твою сумку! И даже в самолет ее погрузить успели, какие молодцы!

– Кажется, я сошла с ума, – пробормотала подруга.

– Какая досада, – с готовностью закончила я из цитату из мультика «Малыш и Калсон», с интересом ожидая продолжения.

Необоснованные приступы самокритики моей подруге не свойственны. Нужна серьезная причина, чтобы она признала себя не вполне соответствующей высокому идеалу.

– Я могу поклясться, что оставила свою сумку в кабинете, так что либо у меня провалы в памяти и галлюцинации, либо эта чертова сумка действительно обладает свободной волей и тягой к бродяжничеству! – раздраженно заявила Ирка.

Она присела и с вызывающим треском расстегнула молнию пресловутой сумки.

– Эй, следопытки! – окликнул нас знакомый голос.

Я оглянулась и увидела Лазарчука… с квадратной сумкой серо-зеленого цвета!

Серега отпустил ручку двери, поставил сумку на колесики и панибратским голосом разбитного извозчика воззвал:

– А вот кого домчать к семейному очагу, на радость чадам и домочадцам!

Мой остекленевший взгляд весельчака обескуражил.

– Эй, ну чего ты? Все еще дуешься? – огорчился Лазарчук.

Я не ответила, перевела взгляд на Ирку и ахнула.

В сумке была не бомба (будь там бомба, ахнула бы она, а не я).

В сумке были алмазные россыпи Голконды, копи царя Соломона и золото Маккены.

– Ты где это взяла?! – спросила я мадам Максимову страшным шепотом, обессиленно присаживаясь так, чтобы собственным телом загородить золотой запас чьей-то родины от взора неподкупного полицейского полковника Лазарчука.