Дыхание зла - Виктор Глебов

Санников продиктовал название улицы и номер дома. Слова вылетали из его рта так, словно кто-то держал их за ноги – если бы у слов были ноги, конечно. Ни малейшего желания встречаться с полицией Леонид Алексеевич явно не испытывал.

– Я буду в течение часа, – сказал Самсонов, прикинув расстояние до фармацевтической фирмы, где трудился Санников.

– На проходной вам придется подождать, – услышал он в ответ. – Просто так вас не пустят, там химическое производство. Мне сообщат, и я к вам выйду.

– Договорились. – Самсонов отключился и задумался.

Если учесть, что группа «Гамбит» торговала наркотой, фармацевт отлично вписывался в ее состав. Правда, его в жертву убийца не наметил, но у него могут быть на это свои причины. Самсонов вспомнил дилера Лягушатникова, которого убрали, как только полицейский подобрался к нему слишком близко. Не случилось бы того же и с Санниковым. Но тот был на работе, и туда не пускали всех подряд. Да и откуда преступнику знать, что Самсонов хочет поговорить с фармацевтом? «А откуда он узнал про Фрога?» – тут же задал себе вопрос старший лейтенант. В общем, рассиживаться было некогда, и он отправился по указанному адресу, прихватив с собой в качестве шофера попавшегося по дороге Морозова.

– Потом доделаешь, – бросил он, увлекая опера за собой по коридору. – Успеется еще.

Они поехали на машине Морозова, светло-сером «Ниссане» с игральными костями, болтающимися на зеркале заднего вида, и какими-то нелепыми чехлами на сиденьях – лохматыми, точно шкура верблюда.

В автомобиле пахло лимонным освежителем и сигаретами, которые постоянно курил Морозов. Рыжие вихры он убрал под кепку, карманы на желтой куртке топорщились от всего, что в них было понапихано безо всякого учета их вместительных возможностей. Морозов вел машину одной рукой, другой сжимая очередной окурок и выпуская дым в чуть приоткрытое окно.

– Куда едем-то? – спросил он минут через пять.

– Я ж тебе дал адрес, – ответил Самсонов.

– Я имею в виду зачем. Или к кому.

Старший лейтенант объяснил.

– И ты ждешь, что он все выложит? – поразился опер. – Как варил наркоту, как сбывал, как…

– Нет, конечно! – перебил Самсонов. – Но я должен понять, состоит ли он в «Гамбите». И вообще, сколько в этом отряде сейчас членов.

– Санников тебе этого не скажет.

– Скажет, когда мы обыщем его дом, машину, дачу, гараж и вообще все, чем он владеет. Что-нибудь да найдем.

– С какой стати нам ордер дадут?

– Если даже и не дадут, делать наркотики он уже не сможет. Будет знать, что мы у него на хвосте висим.

– И что? Это не вынудит его расколоться, – возразил Морозов. Его костистое лицо обернулось к Самсонову, и голубые глаза впились в шефа. Старший лейтенант привык к этой манере опера и не обращал внимания, но некоторые люди с непривычки терялись.

– Не вынудит, – согласился он. – Но кому-нибудь это не понравится. То, что наркоты больше нет. «Гамбит» наверняка связан с серьезными людьми, одна группа не может контролировать и производство, и транспортировку, и распространение.

– И ни с кем при этом не делиться, – понимающе кивнул Морозов. – Может, подключим отдел по контролю за оборотом наркосредств?

Самсонов резко дернул головой.

– Нет! Пока торопиться не будем. Если что, всегда успеем передать всю эту компанию им.

– Ладно, как скажешь, – покладисто пожал плечами Морозов. – Так как будем колоть этого субчика?

– Для начала потрясем насчет того, что он делал в Чечне. Пусть отчитается. А мы проверим. Потом, если будет упираться, объявим, что он может стать жертвой маньяка и приставим к нему охрану. Пусть-ка поварит зелье при таком раскладе!

– Так мы немногого добьемся. – Морозов явно относился к плану шефа скептически.

Фармацевтическая фирма располагалась в глубине небольшого скверика с белыми скамейками и неработающим фонтаном, в котором лежал полуспущенный детский мяч. Морозов запрыгнул в бассейн и выбил мяч пинком на дорожку.

– Маленький, что ли? – бросил на ходу Самсонов. Он не любил, когда сотрудники отвлекались во время расследования. Ему казалось, что они недостаточно серьезно относятся к обязанностям, хотя умом понимал и по опыту знал, что следователи и опера выкладываются на все сто.

Самсонов часто думал о том, что после того, как убийца его сестры умер (а он лично убедился в этом, даже на похороны сходил), он должен испытывать облегчение: его долг по отношению к ней был исполнен, он нашел преступника и заставил страдать (полтора года в тюремной больнице, проведенные в понимании того, что мозг безвозвратно угасает и реальность все сильнее ускользает от тебя). Даже родители словно расслабились и даже пару раз съездили за границу. Стали чаще звонить ему, навещать, да и мать вон как засуетилась, когда он в больницу угодил. Но Самсонов лишь на короткий период почувствовал, что многолетний груз упал с его плеч. Потом ненависть вернулась, только теперь она относилась к злу как к невидимой силе, разлитой в мире, некоей абстрактной субстанции. У зла больше не было лица, оно перестало быть персонифицированным, и Самсонов уже не видел в каждом преступнике того, кто превратил его сестру в кровавый фарш. Он просто ненавидел насилие и чувствовал, что обречен до конца дней бороться с ним, чтобы унять тот огонь, который то разгорался, то тлел в нем – но никогда не гас!

Морозов сильным ударом отправил мяч в заросли сирени и зашагал рядом с начальником. После обеда начало холодать, небо снова затянуло серыми тучами. Было ощущение, что вот-вот пойдет дождь.

– Что за погода, – посетовал Морозов, взглянув вверх. – Не поймешь ничего.

Самсонов не ответил. Чем было прохладней, тем меньше болела голова, и он не против того, чтобы воздух был посвежее.

Полицейские вошли в здание фармакологической фирмы через стеклянную вертящуюся дверь и сразу направились к охраннику, сидевшему в будке с турникетом.

– Мы к Леониду Санникову, – сказал Самсонов. – Он нас ждет.

– Хорошо, подождите, – охранник поднял трубку телефона и набрал короткий номер. – Алло, Леонид Алексеевич, к вам пришли. Кто вы? – обратился он к полицейским.

Самсонов молча показал удостоверение.

– Это из полиции, – проговорил в трубку охранник. – Описать? – казалось, он удивился. – Э-э, ну, один из них лет тридцати пяти, волосы русые, глаза… серые. – Ему было явно неудобно разглядывать Самсонова и описывать его Санникову тут же по телефону. – Другой рыжий, глаза голубые… – Похоже, его прервали, потому что он замолчал, отведя глаза. – Хорошо, – сказал он через несколько секунд. – Кто с вами? – обратился он к Самсонову. – Леонид Алексеевич ждал вас одного.

– Это мой сотрудник. Мы приехали вместе, – ответил Самсонов. – Что, у вас всегда такие сложности с посещением сотрудников?

Охранник молча покачал головой. В трубку же сказал: