Всегда будешь ты - Юлия Николаева

– Я вам помогу, – сказал он, – вы же в институт шли? – Я кивнула. – Вы еще раз меня извините, совершенно не знаю, что меня так отвлекло. Кстати, меня зовут Марк, а вас?

– Анжелика.

– Красивое имя. Редкое.

– У вас тоже.

Он улыбнулся, и его улыбка подействовала на меня примерно так же, как взгляд. Дорога к институту показалась слишком короткой. Мы уже подходили к зданию, а я не могла придумать ни одного предлога, чтобы задержать его.

– Вы, наверное, филолог? – спросил он, прочитав название журнала, я кивнула, – любите читать?

– Люблю.

Марк аккуратно передал мне стопку.

– Я знаю одно кафе, где стоят полки с книгами, можно брать любую и читать. Вы там не были?

– Нет.

– Не хотите сходить?

– Я… Сейчас я не могу.

– Конечно, я понимаю. Я могу позвонить вам, и если вы захотите…

Он не закончил фразу, явно ожидая моего ответа, а я аж вся затрепетала внутри.

– Пожалуй, можно, – ответила, смутившись, он обрадовался и достал телефон.

Позвонил Марк только через два дня, и я за это время уверилась в том, что все делала неправильно, что я ему не понравилась, и он никогда мне не позвонит, потому что я глупая и некрасивая. И это были еще не все мысли, бродившие в моей голове. А потом он позвонил, и все эти мысли разом испарились, как и остальные. Я судорожно перемерила весь свой не богатый на наряды гардероб, с ужасом понимая, что выгляжу глупо во всем, и на встречу отправилась, дрожа от страха. Ведь я до этого ни разу не ходила на свидания, и вообще не знала, как стоит вести себя с парнем, который тебе нравится.

В тот вечер мы немного погуляли по парку, сходили в то кафе, о котором он рассказывал, и еще погуляли. Марк был простым и открытым, много говорил, а я слушала, удивляясь тому, сколько всего он знает, и, понимая, что в мою жизнь пришло то самое единственное и неповторимое чувство: любовь.

Мы стали видеться почти каждый день, но наши встречи в первые две недели были невинны: мы гуляли, ходили в разные места, много разговаривали. Естественно, родители не могли не заметить изменений в моей жизни, но, боясь спугнуть удачу, терпеливо молчали, ожидая, когда я решу, что пришло время с ними поделиться. Спустя две недели, мы с Марком сидели у озера и смотрели на закат. В какой-то момент он повернулся ко мне, я взглянула на него. Наши лица были близко-близко, и он нежно, почти невесомо поцеловал меня. Назад мы шли, держась за руки, и на прощанье снова целовались. Тогда я впервые заметила, что его глаза словно поменяли выражение, но не придала этому значения. Между тем, Марк ненавязчиво сумел заинтересовать меня множеством разных вещей. Рассказал, что в детстве мечтал стать шпионом и так твердо задался этой целью, что принялся изучать все аспекты этого дела. Потом, как он сказал, вырос, а навыки остались.

– Давай я тебя научу, – предложил он со смехом, – будет весело. Мы будем с тобой два шпиона.

Я только с радостью соглашалась на все. И он начал учить меня разным вещам: водить машину, стрелять из пистолета, различным боевым приемам, пользоваться отмычками, уходить от преследования и множеству других вещей. Естественно, как настоящий шпион я должна была молчать обо всем этом. Мне бы задуматься, с чего молодой парень умеет пользоваться отмычками, но я только охотно играла в эту игру, которая позволяла находиться рядом с Марком и радовать его. Я оказалась способной ученицей, к августу я могла сдать курс молодого бойца, как сказал мне тогда Марк, усмехаясь. Но кроме всего этого были еще, конечно, мы. Почувствовав вкус его губ и прикосновения рук, мне очень скоро захотелось большего. Первый шаг я боялась делать, а Марк как-то и не спешил. Я же каждую ночь засыпала, представляя нас с ним вместе. Мне было страшно, ведь я ничего не умела, а одного взгляда на Марка было достаточно, чтобы понять: у него было много женщин. Он не делал никаких попыток к сближению, всегда был нежен и деликатен, провожал домой, целовал, и я уходила. К концу мая я уже сама начала сходить с ума, мечтая, чтобы это произошло. И вот, после сданного зачета, он встретил меня и вдруг предложил поехать к нему. Марк сказал это так просто, что нельзя было и подумать о чем-то плохом. И я согласилась, в тайне надеясь, что все произойдет.

Жил Марк в съемной хрущевке на окраине. Он был сиротой, работал и снимал небольшую двухкомнатную квартиру. Комнаты были какими-то нежилыми, но Марк сказал, что переехал не так давно и не успел обустроиться. Мы выпили чаю, потом прошли в комнату, он сел в кресло, а я к нему на колени, свесив ноги с подлокотника. Марк меня поцеловал, а потом вдруг коснулся пальцами моего лица и повел руку ниже, на шею, плечо, провел по груди и застыл на талии. Я увидела, как поменялся его взгляд, и только тогда поняла, в связи с чем это происходило весь этот месяц. Он тоже хотел меня, но не торопил, желая быть уверенным, что я готова. Марк стал снова целовать меня, поднялся со мной на руках и переместился на разложенный диван. Он оказался сверху, и я все-таки сказала:

– Марк, я… у меня…

Он поцеловал меня, не дав договорить.

– Не переживай, – сказал мне, – я все сделаю хорошо.

И он сделал. Я не сразу начала получать удовольствие, но мы быстро наверстали. И перешли в новую фазу отношений, которая на время просто выдернула нас из жизни. Не знаю, как я вообще умудрилась сдать сессию хорошо, ведь все мои мысли были заняты только Марком, я буквально летела к нему сразу после института, а вечером с огромным сожалением ехала домой. Так как мы с Марком на тот момент уже учились игре в шпионов, мои рассказы о возлюбленном носили весьма условный характер. Впрочем, кроме как с родителями, мне было больше и не с кем делиться. Я, памятуя о том, что я агент на задании, внутренне веселилась, обходя стороной любые вопросы, на которые пришлось бы давать конкретные данные. К концу июня я закрыла сессию, а папа как раз ушел в отпуск до конца лета. Мама уже не работала и еще в середине месяца уехала на дачу. Обычно я проводила лето там, с ними, но в этом году осталась в городе. Родители смирились с этим фактом, я же просто была счастлива. Теперь мы с Марком могли ни на минуту не расставаться: учеба меня больше не отвлекала, и родителей рядом не было. Можно сказать, что почти сразу после их отъезда я переехала к Марку. Теперь мы выползали из постели, только чтобы поесть или принять душ, забыв на время даже о моем обучении шпионажу. Марк много курил и пил кофе, и я не заметила, как сама пристрастилась к этому. Его привычки как-то ненавязчиво становились моими, так же, как его слова и наставления тоже ненавязчиво откладывались у меня в голове. Пару раз мы курили с ним траву, и даже пробовали кокаин, напивались, но все это было мне по барабану, потому что моим главным наркотиком был Марк.

В конце июля он сказал, что его давний друг решил перебраться в наш город и некоторое время поживет у него. Мне было все равно, главное, чтобы ничего не мешало нашим отношениям. Леша приехал через пару дней, он был ровесником Марка. С Лешей мы быстро подружились, часто болтали, он казался мне милым добрым парнем. По вечерам обычно мы втроем ужинали, часто долго засиживались на кухне, расходясь только к ночи. И я тогда думала, что это лучшие дни в моей жизни, верила, что так будет всегда.