Скальпель - Вячеслав Воронов

— Выключи его.

Голос мой прозвучал глухо, словно доносился из подвала.

— Я еще не закончил, и вообще… — возмущенно ответил Руслан.

— Мало что ты не закончил! — заорал я. — Хватит заниматься ерундой! Я выдергиваю из розетки.

— Нет, папа, нет! Ты не понимаешь, что делаешь! Если сейчас выключить, они захватят весь мир, и тогда никто… Не выключай!

Я решительно шагнул к розетке и протянул руку, но Руслан быстро вскочил, словно в теле его сработал мощный механизм, только и ждавший своего часа. Ухватившись за мою руку, занесенную было для нанесения непоправимого ущерба атакуемому миру, он впился в нее зубами. Я вскрикнул и зло оттолкнул сына. На внешней стороне кисти отчетливо проявились кровавые следы от передних зубов Руслана.

— Ты что, с ума сошел?! Ты что это… себе позволяешь?!

Схватив сына за плечи, я развернул его и со всех сил врезал ладонью по ягодицам; ладонь обожгло болью. Несмотря на это, я хотел было влепить еще раз, но Руслан, жалобно вскрикнув, изогнулся всем телом, вырвался и отскочил в сторону.

— Я не могу допустить, чтобы мир был захвачен! — запричитал он пискляво, в глазах появились слезы.

— Он уже захвачен, они давно в твоей голове! — заорал я в ответ. — Я выброшу это все в мусор к чертовой матери! Где эта флешка… дай сюда!

— Если ты это сделаешь… я вообще уйду отсюда!

Его было не узнать, из миловидного покорного ребенка он превратился в ядовитое насекомое, которое сжалось для броска, готовое ужалить в любое мгновение.

— У меня есть лазерное оружие, оно очень мощное! — с непоколебимым упрямством он указал на монитор, на котором чудовища с оскаленными зубами и громоподобным рычанием с неотвратимостью рока наступали на беззащитный мир. — Я уничтожу вас всех! Хочешь убедиться в этом? И никто не сможет мне помешать!

— Вот дурак… — протянул я и в растерянности, в изумлении развел руками. — Что ты несешь?! Кого ты уничтожишь — своего отца? Мать уничтожишь ради своих выдумок?

— Будет уничтожено все, что противится новому миру, — с непросохшими слезами, но с твердостью и какой-то недетской, пророческой монотонностью пробубнил Руслан. Я медленно двинулся к нему, раздумывая, что предпринять — то ли взять ремень и дать выход гневу, то ли поступить как-то более сдержанно. Руслан в ужасе отскочил назад, словно к нему приближался не родной отец, а взбешенный сторожевой пес, который захлебывался в злобном рычании.

— Не подходи ко мне! Плохо будет тебе, и пожалеешь, что родился на свет!

— Да что это творится?! — я в изумлении остановился. — Кто тебя научил такому? Ах, да, кто ж еще…

Снова раздалась бодрая мелодия дверного звонка. Руслан, с завидной ловкостью выдернул из системного блока флешку и бегом, словно спасая жизнь, бросился в коридор. С отчаянной быстротой щелкнув замком, он отворил входную дверь. На пороге стояло трое подростков, все на пару лет старше него.

— Руслан, Руслан, у тебя есть что-то новое, мы знаем! — восторженно наперебой затараторили они, вваливаясь в коридор нескладными телами и пожирая Руслана глазами, в которых сквозило обожание.

— Что-то новое! — презрительно ответил Руслан. — Я дам вам целый мир, а не просто новое! — возвестил он, словно ветхозаветный пророк перед паствой.

Подростки, казалось, исполнились к нему еще большим благоговением. С раскрытым ртом я глядел на это действо с порога гостиной. Никто со мной не поздоровался, никто вообще, казалось, меня не заметил, словно я был не живым человеком, а давно вышедшим из моды предметом интерьера.

— Но здесь у нас ничего не получится… — пробормотал Руслан, опасливо покосившись на меня.

— Тогда пошли ко мне! — бодро скомандовал один из подростков, который на голову возвышался над остальными, в расписанной непонятными письменами футболке.

— Никуда ты не пойдешь, — с жутковатым оттенком в голосе возвестил я.

— Пошли! — выкрикнул Руслан, вдруг наклонился, схватил свои кроссовки и, не надевая их, в мгновение ока выскочил за дверь.

— Стой, я сказал!

Но Руслан не обращал на мои крики никакого внимания. В носках, как был, он запрыгал по ступенькам, решив, что на лифте спастись от возможной погони не успеет. Товарищи его, гогоча и выкрикивая разные глупости, гурьбой ринулись вслед. Я вышел на площадку, надтреснутым голосом кричал вдогонку просьбы и угрозы, но это не имело никакого эффекта. В несколько мгновений, прогрохотав по лестнице, ватага подростков скрылась с моих глаз.

— Можешь отправляться туда, откуда пришел, — не совсем ожидая от себя такого, зло процедил я, едва раскрывая рот. Тотчас меня охватило желание выкрикнуть это во всю глотку, но что-то меня удержало.

— А почему бы и нет? — бормотал я, вернувшись в квартиру и заперев дверь. — Да ему лучше жить так… Он другой, все по-другому… боже, какой я дурак!

С отчаяньем я саданул кулаком в стену, не обращая внимания на боль. Войдя в гостиную, обуреваемый демоном разрушения, который в считанные секунды вселился в меня, я подхватил под низ кресло, и, зарычав, перевернул его. Сверкнув зрачками, отправился на кухню и одним махом смел со стола немытые тарелки вместе с чашками. Большая половина их, ударившись о пол, с глухим треском развалилась на крупные осколки. Я представил, что беру ремень и со звериным вдохновением стегаю сына по ягодицам, плечам — куда придется, словно хочу разбить, расколоть его на части, как кололись чашки с тарелками, упав на пол. Но, несмотря на клокотавшие во мне деспотические фантазии, смутно, сквозь электризующую пелену гнева, я понимал, что в жизнь они не воплотятся уже никогда.