Убийца по вызову - Алексей Макеев

– Но что-то же надо делать! – воскликнула Мария.

– Конечно! Мы и сделаем! Но по-умному! Так, чтобы ни в коем случае не подставить Ольгу Леонидовну. Итак, запоминайте! Вы были у меня по имущественному вопросу: умерла ваша дальняя родственница, и вы хотели знать, стоит ли связываться с вступлением в наследство – вы же сами хотели не привлекать внимание к вашему разводу. А это дело совершенно заурядное и ни у кого никакого интереса не вызовет. Во время нашего разговора вам позвонила ваша знакомая, которая пришла в Склиф кого-то навестить. Кто такая, придумайте сами. Она знает о вашей дружбе с Болотиной, но сама с ней незнакома. Увидев ее возле отделения реанимации, она поинтересовалась у кого-то из медперсонала, что случилось. Ей ответили, что там после операции находится Болотин. Вы, естественно, решили поехать к своей подруге Ольге, а, поскольку ваш джип сломался, я предложил вас подвезти, чтобы заодно познакомиться с Ольгой Леонидовной и поинтересоваться, не могу ли я быть ей чем-то полезен. А журналистов я сейчас туда подтяну. Якобы в одну из редакций был звонок, что Болотин находится в Склифе в тяжелом состоянии после совершенного на него покушения. А источники своей информации журналисты имеют право не раскрывать.

– Но если Ольгу так плотно контролируют, то нас к ней могут не пропустить! – всполошилась Мария.

– Не забивайте себе голову ерундой, Машенька! – улыбнулся ей Любимов. – Мне там есть к кому обратиться.

За этим разговором Мария сама не заметила, как и кофе выпила, и документы подписала. Потом Любимов сделал несколько звонков, и они поехали. Она все время просила адвоката ехать быстрее, и он в конце концов не выдержал:

– Мария! Я понимаю, что вам срочно нужно в Склиф! Но давайте доедем туда своим ходом, а не на «Скорой» в качестве жертв ДТП!

Чем ближе они подъезжали к больнице, тем больше Марию трясло – ей представлялись самые ужасные картины, и, чтобы отвлечься, она начала рассказывать:

– Понимаете, Гуров и Болотин когда-то были друзьями, но потом из-за чего-то разругались и с тех пор не виделись. Ну а я продолжала потихоньку ездить к Болотиным, потому что и Ольга за это время стала моей близкой подругой, и их дочек-погодок Марину и Ирину я полюбила как родных – своих-то детей у меня нет. Петра, сына Болотина от первого брака, и уже его сына Игоря – их обоих в честь дедов назвали – я не очень хорошо знаю, но они очень симпатичные люди. – Тут она зажмурилась, а потом тихо добавила: – Были.

– Что делать, Мария? – так же тихо ответил адвокат. – Жизнь в России – не клубника со сливками, и с каждым годом становится все страшнее. Родственники постоянно зовут меня окончательно переехать в Израиль, но ведь и там бывает временами неспокойно. Да и где сейчас еще остались безопасные места? Лучше уж оставаться здесь – по крайней мере, знаешь, чего ждать и чего бояться, потому что на новом месте будут новые, совершенно неожиданные опасности.

Когда они подъехали к Склифу, Любимов, увидев журналистов с микрофонами и камерами, одобрительно заметил:

– Оперативно сработали, молодцы! Мария, изобразите крайнее удивление – вы же никак не ожидали подобной встречи. Сейчас мы войдем внутрь, мне нужно будет зайти в один кабинет, а вы подождите меня в коридоре. Потом нас отведут к Ольге Леонидовне.

– А журналисты? – поинтересовалась она.

– За этих не волнуйтесь, – хмыкнул адвокат. – Они сами куда угодно пролезут.

Любимов и Мария вышли из машины, и журналисты тут же бросились к ним.

– Дамы и господа! Никаких интервью! После премьеры фильма будет пресс-конференция, и я отвечу на все ваши вопросы, – заявила Мария.

– Госпожа Строева! Вы приехали сюда потому, что здесь находится ваша подруга госпожа Болотина? По имеющимся у нас сведениям, на ее мужа было совершено покушение. Вы приехали, чтобы поддержать ее? – спросил какой-то парень, чуть ли не тыча ей в лицо микрофоном, потому что сзади на него напирали.

– Без комментариев! – изобразив обиду, отрезала Мария и стала продираться сквозь толпу, не произнеся больше ни слова.

И действительно! Как же не обидеться, если ее, такую известную, не о новом фильме спросили, а совсем о другом. Журналисты мгновенно переключились на адвоката.

– Господин Любимов! Вы приехали, чтобы проконсультировать госпожу Болотину по наследственным вопросам? Как нам известно, сын Болотина и его внук погибли, значит, единственными наследниками остались вдова сына, его жена и две их дочери?

– Молодые люди! – укоризненно произнес тот. – Никогда не торопитесь хоронить тех, кто старше вас. Как знать, может быть, они еще простудятся на ваших собственных похоронах, – и тоже, не сказав больше ни слова, пробрался сквозь толпу. Войдя в холл больницы, увидев Марию, он подошел к ней, пожимая плечами: – Какая беспардонность! Ну, пойдемте!

Любимов повел Марию по коридору, остановился возле одной из дверей, показал ей на стул, а сам прошел в кабинет. Конечно же, она прислушивалась к тому, о чем там говорили. Всего разобрать не смогла, но суть уловила: какой-то мужской голос произнес, что главврач запретил сообщать кому бы то ни было о том, что в больнице находится Болотин, а вот почему, он не знал. Адвокат просил провести его и Марию к Болотиной, а его собеседник отказывался. Препирались они минут десять, и Любимов победил. Он выглянул в коридор и поманил Марию, которая, войдя, увидела за столом пожилого, грузного и раскрасневшегося от спора мужчину.

– Здравствуйте, госпожа Строева, – сказал он. – При иных обстоятельствах я был бы рад нашему знакомству, но сейчас оно мне ничего, кроме неприятностей, не сулит. Оставьте здесь вашу верхнюю одежду, халаты в шкафу, а бахилы – на полке.

Мария и адвокат быстро переоделись и вместе с мужчиной вышли в коридор, где услышали шум в приемном отделении – журналисты изо всех сил рвались донести до народа новую сенсацию, и сопротивление персонала должно было быть сломлено буквально через несколько минут. Они втроем поднялись на лифте и оказались в длинном коридоре, где царила обычная больничная жизнь, только вот в самом его конце Мария увидела сидевшую на стуле маленькую, сжавшую от горя фигурку своей подруги. Она обхватила себя за плечи, словно ей было холодно, а по бокам от нее стояли два охранника. У Марии от жалости горло перехватило, и дышать стало нечем, но надо было не только держаться, но и роль свою сыграть, чтобы не подвести подругу.

– Оля! Оленька! – воскликнула она, подбегая к ней. – Значит, это правда! Когда мне Лариска сказала, что тебя здесь видела, я ей не поверила! Хотела позвонить, но сотовый разрядился. И тогда я решила приехать!

Охранники попытались остановить ее, но она полоснула по ним такими выражениями из лексикона Тамары, что они на миг опешили от неожиданности. И этого самого мига ей хватило, чтобы отвести Ольгу в сторону, а потом обнять ее и прижать к себе. Ольга разрыдалась, а Мария гладила ее по голове и плечам, шепча что-то успокаивающе-бессвязное и совершенно бесполезное – ну, чем можно утешить человека в таком горе? – и ждала, когда Ольга прорыдается. Вдруг она услышала, как один из охранников обратился к приведшему их мужчине: