Вавилон-Берлин - Фолькер Кучер

– Это не то, что вы думаете, – поспешил объясниться Тречков. – Мы просто коллеги. И друзья.

– На Луизенуфер? – повторил Гереон. – Но там она живет не под именем Лана Никорос…

– Нет, это только ее сценическое имя. Вообще-то ее фамилия Сорокина. Графиня Светлана Сорокина. Известное имя в России…

Золото Сорокина! Рат был поражен. Лана Никорос была одной из рода Сорокиных! Подруга Алексея Кардакова!

Музыкант не заметил его волнения и продолжал:

– …Поэтому она, естественно, живет в Берлине инкогнито, и по этой же причине на двери ее квартиры также указано формальное имя. Иначе «советские» ее давно бы выследили. – Складывалось впечатление, что именно это вызывало его опасения.

– Чего же хочет от нее Сталин? – спросил комиссар.

– Чего он хочет? Она принадлежит к одному из самых знатных аристократических родов страны. Напомнить вам, что сделали большевики с Романовыми?!

***

Он отсутствовал уже довольно долго, а таких женщин, как Шарлотта, нельзя оставлять в одиночестве. Когда Гереон вернулся, за их столиком кто-то сидел. Мерзкий, жирный тип со смехом щелкунчика, женоподобный хвастун, который ощущал себя невероятно крутым и не замечал, что он противен фройляйн Риттер. Рат ненавидел таких типов и почувствовал, как в нем закипает ярость. Или это была ревность? Он отогнал от себя эти мысли.

– Извините, но этот стол зарезервирован. Оставьте нас, пожалуйста, одних, – сказал он незнакомцу.

Тот рассмеялся.

– А дама тоже зарезервирована?

Полицейский посмотрел мерзавцу в глаза и увидел там лишь безмерное нахальство, которым толстяк заправился перед этим в туалете в форме порошка.

Он наклонился к этому мужчине и быстро схватил его за причинное место, прежде чем тот успел среагировать. Теперь толстяк сидел, стиснув зубы и не решаясь пошевелиться. Вся сцена разыгрывалась под скатертью стола, так что Шарлотта не могла этого видеть.

– Послушай меня, снеговичок, – тихо прошептал Рат в самое ухо жадно глотающего воздух мужчины, хотя со стороны могло показаться, что он – воплощенная любезность. – Ты имел глупость, нажравшись кокаина, сесть за стол к полицейскому. Если через десять секунд ты не исчезнешь, то ты не только в ближайшие недели будешь испытывать боли, справляя нужду, но я еще позабочусь и о том, чтобы ты отправился за решетку. Ты меня понял? – Он особо выделил последний вопрос, еще сильнее зажав свои тиски. Пижон старательно закивал. Он весь побагровел – даже кожа головы, по которой проходил ровный пробор, залилась краской.

– Итак, – прошептал Гереон, – если ты не хочешь следующий год провести на стройке, катись отсюда, как только я тебя отпущу, но не забудь перед этим вежливо раскланяться с дамой!

Незнакомец опять закивал, и Рат отпустил его. Жиголо встал и на самом деле изобразил перед Шарли нечто похожее на поклон, а потом направился вниз, в вестибюль, переступая быстрыми, неуклюжими шагами, так что создавалось впечатление, будто он наделал в штаны. Шарлотта смущенно смотрела ему вслед.

– Ему в голову ударил алкоголь, – сказал Рат, снова подсев к ней. Казалось, девушка была под впечатлением.

– Вы поступаете так со всеми людьми, которые переходят вам дорогу? – спросила она.

15

Он поставил будильник на значительно более раннее время, чем обычно. Спал он недолго. Они спали недолго. Рат уже проснулся, когда стрелка почти добралась до нужной точки и вот-вот должен был раздаться звонок. Быстрым хлопком он остановил жестяного монстра на тумбочке, прежде чем тот успел сработать, и перевернулся на другой бок. Черные волосы на подушке. Она лежала рядом с ним. Это был не сон. Он погладил ее и поцеловал в затылок и тонкую шею. А вскоре почувствовал, как она проснулась, хотя какое-то время еще оставалась лежать в том же положении, будто давая ему возможность продолжать ее целовать. Потом она повернулась и улыбнулась ему.

Когда же это случилось? Вскоре после того, как Гереон поговорил с этим жиголо, на подиум вернулись музыканты Тречкова, и он опять пригласил Шарлотту на танец. Шарли! Они танцевали, и при этом она так на него смотрела, что он не мог вести себя иначе. Сначала они всего лишь коснулись друг друга лицами, а потом он ее поцеловал, очень осторожно, но она ответила на этот поцелуй.

Они еще продолжали некоторое время танцевать, но больше не решались поцеловаться у всех на виду, на танцплощадке. Потом они вернулись за стол. Их руки больше не расцеплялись. Они еще немного выпили и при этом все время смотрели друг на друга. Внезапно оба испытали ощущение чего-то серьезного. Риттер улыбнулась первой.

– А что теперь? – спросила она.

Рат пожал плечами.

– Может быть, перейдем на «ты», – предложил он.

Девушка засмеялась.

– Меня зовут Шарлотта. Но все, включая маму, зовут меня Шарли.

– И в «замке» тоже?

– Там я фройляйн Риттер.

– А меня зовут Гереон.

– Редкое имя. Я такого никогда не слышала.

– Это кёльнский святой. Мои родители – ревностные католики. И большие патриоты Рейнского края.

– Я хотела бы большего, Гереон, – прошептала стенографистка.

И уже в такси они дали волю чувствам.

***

Теперь она лежала рядом с ним, гладила его по щеке и улыбалась ему. Одеяло соскользнуло вниз, и солнце освещало ее стройное тело. Рат почувствовал, как в нем вновь закипает желание, но у них уже не было на это времени. Надо было торопиться.

Он не захотел уподобляться Вайнерту, который всегда среди ночи отправлял своих дам домой. Нет, только не Шарли! Гереон хотел уснуть и проснуться рядом с ней. Но у него не было ни малейшего представления о том, как ему незаметно вывести девушку из квартиры, чтобы Элизабет Бенке их не застукала. Она уже, наверное, готовила завтрак.

Накануне комиссар уже признался Шарлотте в том, что не имеет права принимать в квартире женщин.

– Я всегда хотела сделать что-то запретное, – сказала она на это.

Рат тихо провел ее в свою комнату. Он не рассчитывал всерьез на такой поворот событий, но все же заранее, прежде чем отправиться в «Европейский дом», предусмотрительно снял со стены карту города и спрятал фотографии.

Они произвели небольшие водные процедуры над раковиной, которая стояла на старомодной туалетной тумбе в его комнате, а потом привели себя более-менее в порядок перед зеркалом, подготовившись к рабочему дню в «замке». Все шло как надо. Гереон появлялся на службе и в более помятом состоянии, а Шарлотта все равно выглядела потрясающе. Даже если потратила мало времени, чтобы уложить свои волосы. Кроме того, она никак не могла найти один чулок, но в конце концов предстала перед Ратом в полной форме и готовой к выходу.

Он открыл дверь своей комнаты и выглянул в коридор. Никого не было видно. В нос ему ударил запах кофе. Полицейский открыл входную дверь квартиры, в то время как Шарли осталась в комнате. Потом он сделал ей знак, и она, быстро пробежав по коридору, выскочила на лестницу и на цыпочках стала спускаться по ступеням вниз. Рат тихо, насколько это было возможно, закрыл дверь в квартиру и вернулся в комнату. Уф, с самым трудным они справились, Шарлотта была на улице!