Зодчий из преисподней - Светлана Горбань

В конце концов гостью уложили, сунули под нос остро пахнущий пузырек, и она пришла в чувство, приподнялась, осматривая всех испуганными глазами.

— Неплохо было бы дать ей время опомниться, — сказал Кинчев, — выйдем, пусть с ней останется кто-то один.

Все, кроме Ольги Владимировны, которая на правах хозяйки все еще вертела в руке флакончик с нашатырем, двинулись к выходу.

Внезапно баронесса пролепетала слабым голосом:

— Кирилл Иванович, это вы?

— Хе-хе! — удивился он, быстро возвращаясь.

— Узнали меня?

Ярыжский лишь неопределенно развел руками.

— Прекрасные дамы, сейчас чашечка чая всем нам просто необходима, — Кинчев довольно вежливо выпихнул из комнаты Ольгу и Надю, явно надеявшихся на захватывающее зрелище. Сам стал сбоку, незаметный для мадам Монтаньоль.

Тем временем Кирилл Иванович, долго присматривавшийся к девичьему лицу, изумленно воскликнул:

— Леська?! Это ты?

Она слабо улыбнулась:

— Я.

— Баронесса?

— Так вышло…

Он подошел к самой кровати:

— А говорили, вас всех какой-то мошенник в турецкий бордель спровадил.

— Побывала и там. Только я сначала думала, что это вы нас туда снарядили.

— А теперь?

— Разглядела получше…

Виктор вышел из своего уголка и присел на край кровати:

— Что же такое вы разглядели, госпожа… э-э-э… Монтаньоль?

Она немного отодвинулась и ответила тихо:

— Тот человек… Он был очень похож на Кирилла Ивановича, но у него на руке, на правой, кажется, были такие маленькие шрамики. Я их очень хорошо запомнила.

— Где именно?

— Что?

— Где именно были шрамы? У того человека.

— Тут, — она показала на своей руке между большим и указательным пальцами.

— Вы видели такое, а? — обратился Ярыжский к Виктору. — Гримировался под меня, негодяй, а о руках — забыл! А девушка — внимательная, все замечает.

— Угу-гу… — покивал головой Кинчев. И обратился к Лесе: — Значит, вас обманом заманили за границу и продали… э-э-э… в публичный дом? Как вам удалось выбраться оттуда и стать баронессой?

— Вышла замуж за барона.

— Ну и переплет! — вмешался Кирилл Иванович. — А тебя здесь Боря Тур разыскивает. И позавчера меня расспрашивал, и сегодня.

Леся оторвала спину от подушек и театральным жестом скрестила обе руки на шее, испуганно закрывая ее ладонями:

— Он здесь?

— Приехал, хе-хе. Ради тебя… Искал, понимаешь, повсюду.

Она бессильно опустила руки.

— Он не в тюрьме?

— Выпустили досрочно. За хорошее поведение.

За окном стаей летало воронье, хриплый крик то приближался, то удалялся. К снегу, наверное.

В сопровождении Ольги Владимировны вошел румяный, с мороза, сержант Власенко. Лихо козырнул Кинчеву:

— Здравия желаю! Вам, это, пакет, который его… Срочный!

— Давай, — быстро прервал его Виктор.

Вдвоем с сержантом они вышли в зал. Пока парень разглядывал старинные картины, словно с недоверием подходя к каждой поближе, Кинчев разорвал конверт и прочитал несколько бумаг. Спрятал их в нагрудном кармане вместе с конвертом, удовлетворенно потер руки:

— Значит так, Коля, действуем по плану номер три. Номер три, понял?

Тот лишь вытаращился.

— Давай-давай, в темпе. Начинается охота на призраков. Таких свидетелей еще свет не видывал! Смотри, в газеты попадешь. Так что — вперед.

Власенко помчался к лестнице и чуть не наскочил на Надю Щукину, которая осторожно несла поднос с четырьмя чашками, полными ароматного чая. Проходя мимо Кинчева, тихонько прошептала:

— Мне нужно вам что-то сказать, с глазу на глаз.

Виктор вместе с ней вошел в спальню, где чета Ярыжских старалась развеселить взволнованную Лесю-Сандру. Известил безапелляционно:

— Вы здесь попейте чайку, а я пойду досмотрю видеозапись до конца.

Подождал Надю внизу:

— Ну и?

Она зашла с ним в кинозал и только там шепотом известила:

— Я утром слышала, как Буруковский разговаривал по телефону. С Крисом. Говорил: «Номер прошел», и еще: мол, потерпи немного — и все они будут в наших руках.

— Кто?

— Не знаю. Это все, что я услышала.

— Спасибо. Вы мне очень помогли.

Надя пошла на кухню, но через минуту Кинчев ее догнал.

— Кто заходил в кинозал, пока мы возились с баронессой?

— Никто.

— Где вы были, Надя?

— Здесь, чай заваривала. А что случилось?

— Ничего. Кто мог пройти в кинозал? Без нас? Вы кого-нибудь видели?

— Не видела никого. А зайти туда мог кто угодно, зал не запирается.

— Угу-у… — Кинчев пошел вверх и непринужденно присоединился к чаепитию. Леся-Сандра уже сидела за столом, будто ничего и не случилось, только лицо было бледноватым.

Ольга спросила приветливо:

— Решили разделить нашу компанию? Присаживайтесь, пожалуйста.

— Некогда присаживаться. В вашем доме «чепе» за «чепе» происходит.

— Господи, что опять случилось? — Ольга Владимировна округлила глаза и приложила руку к сердцу. — Надеюсь, не новое убийство? Мне не нравится ваше лицо. У вас нервы не в порядке? Опасная работа! Каждый раз такое…

Кинчев строго осмотрел чаевников:

— Кто вынул из магнитофона диск?

— То есть как? — удивился Ярыжский.

— Пропала видеозапись, которую мы не досмотрели.

Кирилл Иванович воскликнул слово, которое очень напоминало его любимое «капец».

— Кирюша, подбирай выражения, — негодующе воскликнула Ольга Владимировна. — Ты же будущий депутат!

— Здесь все свои.

Она не согласилась:

— И стены имеют уши.

— Точно, дорогуша, если установить микрофоны.

— Ты уверен, что их еще никто не установил?

— Я уже ни в чем не уверен!

Кинчев перехватил инициативу:

— Спокойствие, граждане. Давайте все успокоимся. И проверим: может, пропало еще что-то важное. Не только запись.

Ярыжская встала:

— Я пойду посмотрю.

— Правильно сделаете. Кстати, госпожа Леся, что именно вас так испугало? Когда мы смотрели видео?