Алмаз лорда Гамильтона - Наталья Александрова

– Что ж, тем самым я повторю судьбу святого Франциска Ассизского. Он тоже проповедовал зверям лесным и птицам небесным. И вообще, милорд, мне кажется, это вы забываете, с кем разговариваете. В моем лице перед вам Отец Небесный, и ваши угрозы так же смешны и неуместны, как ваши соблазны!

С этими словами священник развернулся и покинул особняк Гамильтонов.

Утром Женя с тоской собиралась на работу. Тут столько дел, а надо тащиться на эту каторгу и видеть опостылевшие физиономии. Нет, нужно менять работу!

Но куда идти? У нее нет никакого образования, так что возьмут снова только на должность девочки на побегушках, которой затыкают все дыры. И хоть называется эта должность менеджером, суть не меняется.

Ладно, нужно поторопиться, а то и с этой работы погонят. А жить на что-то надо.

Маршрутка подвернулась удачно, так что Женя не опоздала. И тут ее перехватила в туалете Верка.

– Королькова, что у тебя с Расторгуевым? – строго спросила она.

– Ничего, – растерялась от такого напора Женя, но тут же опомнилась. – А твое какое дело?

– Значит, что-то есть, – констатировала Верка, – а я еще Лешику не верила.

– Лешка? Лешка растрепал?

– И ничего не растрепал, пока только я знаю, – успокоила ее Верка, – ты забыла, что мы с ним соседи?

Это было верно, Лешик жил с Веркой на одной площадке, она его и пристроила в фирму. Мать его умерла, отец женился снова на такой стерве, что и не описать, она ненавидела безобидного Лешку всеми фибрами души и пыталась сжить со свету, а пока перестала кормить.

Лешка же, хоть и худой как велосипед, был необычайно прожорлив, что приводило его мачеху в ярость. Верка по доброте душевной подкармливала иногда Лешку, а за еду он готов был выболтать все что угодно.

– Продал! – ахнула Женя. – Продал меня за миску чечевичной похлебки!

– При чем тут чечевица? – удивилась Верка. – У меня суп грибной был. Короче, что у тебя с Расторгуевым? Для чего он твои координаты у Лешика узнавал? Мог бы у меня спросить вообще-то…

– Ага, у тебя спроси, так через пять минут об этом весь коллектив знать будет!

– Ну-у… слушай, а ведь он на тебя запал на корпоративе, я заметила! – оживилась Верка. – Ты пришла вся такая… такая… – Верка в воздухе показала руками, – ну, мужик и поплыл. Имей в виду, Женька, Расторгуев – очень даже неплохой вариант. Небедный, в Москве квартира имеется, приличный, в общем, человек и неженатый.

– Я знаю, – сдуру ляпнула Женя, – он говорил.

– Ого, уже и до этого дошло! Если мужчина сам признается, что не женат, значит, у него серьезные намерения! – авторитетно сказала Верка. – С женой он давно в разводе, детей нету, так что не упусти!

– Да нужен он мне был, старый пень!

– Чего? Женька, ты рехнулась, что ли? Да ему сорока нету, тридцать восемь всего, я точно знаю!

– Да? – Женя удивилась, Расторгуев всегда казался ей если не стариком, то взрослым солидным мужчиной. Это оттого, тут же поняла она, что она сама по своему менталитету была подростком. Хоть и не двенадцати лет, но пятнадцати-шестнадцати.

Не слишком повзрослела за семнадцать лет, что прошли со смерти родителей. Это сейчас воспоминания постепенно возвращаются, и, наверно, скоро Женя станет ощущать себя на свои двадцать девять лет. Давно пора вообще-то…

В это время открылась дверца одной из кабинок и появилась Ольга Фараонова.

– Не ждали? – весело спросила она. – Привет, девочки!

Женя с Веркой окаменели и молчали, пока Фараонова неторопливо мыла руки и вертелась перед зеркалом. Затем она вышла, напевая что-то веселое.

– Зараза какая, – не выдержала Женя, – нарочно там тихо сидела, подслушивала.

– Теперь все узнают, – согласно кивнула Верка. – Кстати, Расторгуев звонил, сегодня во второй половине дня приезжает.

– Ой, мне с обеда уйти нужно, скажи начальнику, что я к зубному, а, Вер?

– Ладно, но в последний раз, ты с Расторгуевым отношения выясни, потому как начальник и то спрашивает – с чего это он к нам зачастил?

Женя едва высидела на рабочем месте до обеда и улизнула в библиотеку имени Писемского.

В холле библиотеки было пусто и тихо, напротив входа висел портрет человека с кудлатой бородой и редкими всклокоченными волосами, топорщившимися вокруг обширной плеши.

Надо полагать, это и был писатель Писемский, имя которого носила библиотека.

Женя пересекла холл и вошла в следующее помещение.

Видимо, это был читальный зал. По крайней мере, здесь имелось несколько столов с лампами под зеленым абажуром. Правда, читателей было, прямо скажем, немного. Точнее – двое: худенькая старушка интеллигентного вида и плотный дядечка лет пятидесяти с лишним, по виду – типичный отставной военный.

В середине комнаты, за таким же столом, но повернутым в другую сторону, сидела полная женщина средних лет в старомодных очках. Судя по всему, это была сотрудница библиотеки.

Женя подошла к ней и протянула записку, которую получила по почте:

– Вот, мне прислали такое извещение.

Библиотекарь сняла одни очки и тут же надела другие – видимо, для чтения. Ознакомившись с извещением, она подняла взгляд на Женю и проговорила осуждающим тоном:

– Что же вы, читатель, так долго не приходили? Вам письмо когда направили? Месяц назад! А вы пришли только сейчас! А на эту книгу, может быть, еще желающие имеются!

– Ну, вы же почту знаете, – пробормотала Женя, не собираясь конфликтовать по ерунде. – Пока письмо дойдет…

– А где ваш читательский билет? А чья эта в нем подпись?

– Это еще хорошо, что всего месяц! – тараторила Женя, стараясь отвлечь библиотекаршу от ненужных вопросов. – Одна моя родственница получила письмо только через год после того, как оно было отправлено! Важное, между прочим, письмо. Одна знакомая ее матери написала ей, что к нам в город едет ее племянник. Она, эта знакомая, хотела, чтобы они с племянником познакомились и, может быть, поженились, но поскольку письмо пришло только через год, ничего из этого не получилось, а тот племянник женился, между прочим, как раз на почтальонше, которая принесла письмо…

– Какой племянник? Какая почтальонша? – библиотекарь поморщилась, как от головной боли. – Зачем вы мне все это рассказываете? Возьмите свою книгу и идите!

С этими словами она выдвинула нижний ящик своего стола, вытащила из него толстую книгу в красивом переплете с тиснением и протянула ее Жене, добавив:

– Наши правила вы знаете, держать книгу дольше двух недель не положено, и обращайтесь с ней аккуратно!

Женя пообещала соблюдать правила и покинула библиотеку, безуспешно пытаясь понять, кто и зачем записал ее сюда и послал ей это издание.