Маршем по снегу - Владислав Прокопенко

Пошли дальше. Ли Дон Гона убивают при передаче его местным властям. Есть один нюанс. Твой брат был готов говорить только с послом, но тот, к сожалению, до сих пор в отпуске. Оружия у него не было. Ли был сильно истощён, слаб и не мог оказать серьёзного сопротивления.

То есть его просто пристрелили, выдав версию, что якобы он оказал вооружённое сопротивление. — Артём протянул руку, взял недопитый стакан с молоком и жадно начал пить. — Извини, что-то в горле пересохло.

— Может, кофе ещё заказать? — предложила Ли Хва Ми.

— Не возражаю.

Кореянка позвала официантку.

— Тебе с сахаром?

— Нет.

— Нам два кофе, без сахара, — сделала заказ Ли.

— Продолжим. Значит, можно предположить, что твой брат, выполняя свои обязанности по охране ядерного полигона, стал свидетелем какого-то события или разговора и хотел донести эту информацию до российского посла. Почему именно посол? Ответ пока вижу один: все пути доступа к Руководителю для него были перекрыты, и он решил воспользоваться единственным шансом, зная, что Великий полководец часто приглашает к себе российского посла и находится с ним в хороших отношениях.

С другой стороны, у меня есть информация, что южане якобы готовят покушение на лидера КНДР. Ведь не зря засуетились американцы и японцы. К 9 марта в районе Корейского полуострова будет сосредоточена огромная куча кораблей и авиации ВС США и Японии. И дата подходящая, ведь 8 марта выборы, а Руководитель обычно голосует в Пхеньяне на одном из избирательных участков… — Королёв прервал свои рассуждения, увидев подходящую к их столику официантку с кофе.

— Ваш кофе, — девушка поставила на стол две белоснежные чашки на блюдцах.

— Итак, — Артём сделал глоток. — На чём мы остановились?

— Выборы, — подсказала Ли.

— Ага. Таким образом, он будет на публике и относительно доступен, по крайней мере для высокопрофессионального снайпера или подрывника. Но у меня чувство, что здесь что-то не так… Не могу пока связать всё в логическую цепочку. — Артём перевёл дух, достал сигарету и закурил. Ли смотрела на него круглыми глазами, в которых читалось неподдельное восхищение.

— Знаешь, даже у нас в государственном комитете обороны никто не знает, на каком участке Руководитель будет голосовать. Обычно решение принимает начальник Управления охраны в самый последний момент с учётом безопасности, — встряла в монолог Артёма Ли, воспользовавшись паузой.

— Вот. И я о том же. Информация о месте голосования станет известной в лучшем случае 6 или 7 марта. Время на подготовку покушения минимальное, а самое важное то, что должен быть в ближайшем окружении руководителя предатель, который и сообщит диверсантам время и место. Но всё равно, полагаю, уж очень сложно осуществить задуманное. Шансы на успех ничтожны. — Артём затушил сигарету и почесал правое ухо.

— Смотри дальше, — задумчиво продолжил Королёв. — В комнате, где был застрелен Ли Дон Гон, кроме листа из справочника, я обнаружил нацарапанную на стене цифру 6. Она была залита кровью, но к моменту моего посещения пятно посветлело и цифра стала видна. Следы скола и штукатурки свежие, значит царапину сделал твой брат. Что за этим стоит? — вопросительно посмотрел на кореянку Артём.

— Трудно сказать, что значит эта цифра… Ой! — воскликнула вдруг Ли и прикрыла рот ладонью. — Руководитель 6 марта прибудет с инспекцией на ядерный полигон, — прошептала она. — Видишь ли, наша страна под руководством Великого полководца стремится отстоять свою независимость. Для этого наши учёные, в том числе из академгородка, где партийный комитет возглавляет мой отец, разрабатывают «оружие возмездия». Возможно, будет готовиться очередное испытание, — добавила она и быстро посмотрела по сторонам, нет ли поблизости чужих ушей.

— Ты хочешь сказать, что 6 марта может быть испытание ядерного оружия?

— Нет. Проверка. Отец как-то проговорился, что реальные испытания скорее всего будут проведены ближе к лету.

— Так твой отец должен был присутствовать именно на этой проверке?

— Ну да, — женщина кивнула головой.

— То есть послезавтра? Значит, получается, что Ли Дон Гон был начальником охраны полигона и, по всей видимости, что-то узнал. Во время инспекции должно что-то произойти… — задумчиво проговорил Артём. Он и не заметил, как боль в голове отступила. Аналитика, конёк полковника, всецело увлекла Королёва. Мысли работали чётко, в памяти всплывали нужные факты, и картинка постепенно приобретала свои реальные очертания.

— Не зря же твой брат в посольстве всё время твердил слово «катастрофа». Понимаешь? Не «трагедия» или «происшествие», а именно «катастрофа», — продолжил он, но неожиданно затих, как будто что-то вспомнил.

— Ну надо же! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Говоришь, что твой муж сбился с ног в поисках пакистанца? Так я вспомнил! Представляешь! Вспомнил! — Глаза Артёма заблестели — чувствовалось, что он нашёл очень важное звено в логике своих рассуждений.

— Что вспомнил? — Не томи. — Кореянке передалось возбуждённое состояние Королёва.

— Не что, а кого! Самого Аймаля Махмуда, ученика «отца» пакистанской ядерной бомбы Абдулы Кадыр Хана, создавшего международную сеть нелегальной торговли ядерными технологиями. Этот Аймаль, блестящий в прошлом учёный, похоже, за очень большое вознаграждение оказывал помощь вашим физикам-ядерщикам в создании ядерного взрывного устройства. Вот так-то.

Артём и Ли Хва Ми замолчали.

— Ты знаешь, он давно пропал из виду, — нарушил молчание Королёв. — И не зря, поскольку ему грозила тюрьма в Гуантанамо за подпольную торговлю ядерными технологиями. Опять же странно всё это как-то. Он же был в руках у американцев… — задумчиво добавил полковник.

В глазах Ли Хва Ми читался ужас. Постепенно она взяла себя в руки и преобразилась — должность заместителя отдела по внешним связям государственного комитета обороны обязывала быть решительной.

— Надо срочно предупредить Руководителя, — твёрдым голосом произнесла она.

— Хм. И как ты представляешь это сделать? У тебя есть конкретные факты? Что ты реально можешь сообщить? Наши догадки? Потом, что именно должно произойти? Покушение? — Артём снова почесал за ухом, полез за сигаретой в пачку, но она была пуста. — Чёрт! Сигареты закончились.

— Слушай, — после некоторого молчания произнёс он, — а что за инспекция? Что конкретно должны показать Руководителю?

— Точно не могу сказать, но у нас в отделе ходили слухи, что ядерный заряд уже подготовлен и его должны начать загружать в шахту.

— Ого! Так это меняет дело. — Артём чуть не подпрыгнул на стуле от осенившей его догадки. — Если следовать логике подготовки и испытания ядерного боезаряда, то существует общепринятая схема. Смотри. Перед загрузкой взрывного устройства в штольню или тоннель обычно проверяются все коммуникации, прохождение сигналов, аварийная защита и так далее… Получается, что на полигоне в это время может быть осуществлена диверсия. Кто-то хочет затормозить процесс разработки ядерного оружия, не правда ли? — Артём замолчал и наморщил лоб. Что-то не давало ему покоя, как будто он упустил нечто важное. Но что? Он взял чашку и допил остатки кофе, даже не почувствовав его вкуса.