Идеальная мать - Эйми Моллой

Три точки на экране. Нэлл ответила почти сразу: «ПОЖАЛУЙСТА. Это важно».

Колетт положила телефон на колени и закрыла глаза. «Дыши, не забывай». Она вспомнила свою акушерку, которая в самые тяжелые моменты родов опускалась перед ней на колени. «Все зависит от дыхания».

«Я не шучу», — писала Нэлл. Надо поговорить.

«Ок, до встречи».

Через пятнадцать минут водитель окликнул ее:

— Извините, мы на месте.

Когда она вошла в квартиру, Чарли стоял на кухне и готовил сэндвич.

— Уже вернулась?

Она бросила сумку на пол, сделала музыку потише, включила телевизор и стала переключать каналы.

— Что ты делаешь?

— Мэр собрал пресс-конференцию. Думаю, из-за Мидаса. — Она нашла новостной канал, Тэб стоял на трибуне, он поднял руку, чтобы утихомирить журналистов:

— В лесу в приблизительно четырехстах метрах от загородного дома Уинни Росс были обнаружены останки. Тело было сожжено, поэтому для идентификации было привлечено ФБР.

— О, нет, — Чарли встал рядом с Колетт и взял ее за руку, — они нашли Ми…

— Тсс.

— Сегодня днем было получено подтверждение того, что погибший — Гектор Куимби, служил в семье Россов, — Тэб посмотрел на лежавшие перед ним заметки. — Последние тридцать лет мистер Куимби работал управляющим в имении Россов, а также помогал следить за домом Россов в Бруклине, откуда 4 июля был похищен Мидас. — На экране появилась фотография мужчины под семьдесят с седыми волосами и усами и светло-голубыми глазами. — На данный момент неизвестно, существует ли связь между смертью мистера Куимби и похищением Мидаса Росса, но следствие полагает, что таковая имеется.

— Каким образом было обнаружено тело? — выкрикнул кто-то из репортеров.

— Сотрудники ФБР и Нью-Йоркской полиции нашли тело мистера Куимби, — Тэб закашлялся и извинился, — с помощью поисковой собаки, которая вынюхивала след тела Мидаса Росса.

Колетт высвободила пальцы из руки Чарли:

— Я на минуту.

Она пошла на кухню, взяла сумку и закрылась в ванной. Села на унитаз, достала конверт и вскрыла его. Там не было обратного адреса. Не было письма или подписи. Просто лист бумаги.

Это была фотография из тех, какие делают в полиции при аресте.

На фото он был еще подростком. Без морщин вокруг глаз и седины в бородке. Он дерзко смотрел прямо в камеру. На табличке, которую он держал в руках, была указана дата рождения и место ареста. Но причины ареста там не было. Не было и имени.

Но она, конечно, его узнала. Это был Одди.

Увидев, что к бару идет мужчина, Фрэнси втянула живот, но тот прошел мимо и сел на другом конце барной стойки. Она снова взглянула на время: 15:32. Он опаздывал на тридцать две минуты. Может быть, он обманул ее? Может быть, он и не собирался приходить.

— Еще бокал белого зинфанделя?

Пристальный взгляд бармена заставил Фрэнси подтянуть вверх глубокую линию декольте.

— Давайте, — сказала она и посмотрела на смс от ее свекрови Барбары, которое пришло пару минут назад. Она прислала фотографию, на которой Уилл лежал в парке на покрывале: «У нас все отлично. Надеюсь, съемка проходит на ура. Удачи!»

Дрожащей рукой Фрэнси неуверенно протянула бармену десятку и опять вспомнила об их утренней ссоре с Лоуэлом. Он вышел из спальни, а она сидела на диване и кормила Уилла, с трудом сдерживая слезы.

«Ну что такое на этот раз?»

«В смысле?»

«Ты чем-то расстроена».

«Нет».

«Фрэнси»…

«Да все нормально. Не хочу об этом говорить».

Она не могла рассказать Лоуэлу о том, что ее тревожит. О том, что вчера она звонила Марку Хойту и рассказала, что нашла фотографии мужчины, который подошел к Уинни в «Веселой ламе».

«Жаль только, всю работу пришлось делать самой, — сказала она Хойту, сама удивившись, до чего уверенно она звучала. — Но уж ничего не поделаешь. Я вышлю вам фотографии по электронной почте. Или будет безопасней, если вы отправите полицейского ко мне, чтобы он забрал их лично?»

«Фрэнси, послушайте внимательно. Я настоятельно рекомендую вам не вмешиваться».

«Не вмешиваться? Но как вы»…

«Вы не расслышали, что я сказал, миссис Гивенс? Не вмешивайтесь. Займитесь своими делами. Сходите с ребенком на площадку. Или к врачу, проверьте, все ли у вас хорошо. Дайте нам спокойно делать свою работу».

«Сходите к… — у нее вырвался смешок. — А вы хоть немного понимаете, как хреново вы делаете свою работу? Вы в курсе, что от вас зависит, попадет ли новорожденный младенец к своей матери? К врачу? Вы издеваетесь? Обойдусь без того, чтобы очередной мужчина»…

«До свиданья, миссис Гивенс».

Она, конечно, не могла рассказать об этом Лоуэлу, который стоял перед ней, опершись на стойку и скрестив руки на груди, и смотрел на нее, как на сумасшедшую: «Фрэнси, ты меня беспокоишь».

Ей противно было вспоминать, что она ему ответила. Пока он одевался, она обвинила его в том, что он холоден и черств, увернулась от его поцелуя, когда он пошел к двери, чтобы встретить свою мать в аэропорту. Он, оказывается, позвонил Барбаре и попросил ее приехать из Теннесси на несколько дней, сказал, что Фрэнси выбилась из сил и ей нужно помочь с ребенком. С Фрэнси он даже не посоветовался.

Фрэнси ненавидела с ним ссориться. Раньше они почти никогда не ругались, но с тех пор, как родился ребенок, ее бесило все, что он делал. Она понимала, что надо перед ним извиниться и все уладить, особенно учитывая, что в гостиной на диване спала Барбара, которая слышала каждое их слово. Она достала телефон, но вдруг почувствовала, что ее обняли за талию.

Она повернулась, держа телефон в руке. И поразилась, до чего симпатичным он оказался вблизи: небесно-голубые глаза, волевая квадратная челюсть, темные волосы, выглядывающие из-под красной кепки. Она не успела поздороваться, а он уже приподнял ее с табурета, притянул к себе и поцеловал так, как ее давно уже не целовали. Лоуэл напрочь вылетел у нее из головы.

Он отстранился

— Ведь это я с тобой договорился встретиться, правильно?

— Да, привет, — Фрэнси пожалела, что голос ее предательски дрогнул.

Он уселся на соседний табурет, жестом подозвал бармена, заказал себе пива и рюмку виски, не спросив, хочет ли она еще вина.

— Извиняюсь, что опоздал. Возникли срочные дела, — он быстрым глотком расправился с виски и запил его пивом.

Она потянулась за своим бокалом, не сводя с него глаз. Она оказалось права. Ему было тридцать с небольшим, как и должно было быть сейчас Арчи Андерсену. Он сделал еще глоток, она наблюдала, как он сжимает стакан, как заиграли под майкой мышцы. Он был крупнее, чем она запомнила, когда видела его в прошлый раз в «Веселой ламе».