Сокровище падишаха - Ольга Баскова

— Доктор предположила, что он подавился кофе, — пробормотала Галя. — Но это меня не убедило. Взрослый мужчина редко давится до смерти. Тем более кофе.

Боростовский наклонил голову набок:

— В больнице я навидался всякого… А «Скорая» по подобным вызовам ездит очень часто. И, как я понимаю, с результатами вскрытия вас не ознакомили. Возможно, патологоанатом отыскал в трахее инородное тело. Знаете, иногда такая смерть наступает очень быстро. Если через полторы минуты никто не оказал помощь — летальный исход неизбежен.

— Может быть, меня бы все убедило в цепи случайных совпадений, если бы не Татьяна. Понимаете, — девушка молитвенно сложила руки на груди, — Аркадий Петрович, как я и предполагала, хотел подарить кольцо Лазаревой, однако еще до нашего с ним последнего разговора я сама предлагала ей перстень, и она тоже сначала отказалась, потом попросила привезти антиквариат к ней на квартиру. Вероятно, ее возлюбленный, который и надоумил нашего финансового директора собирать антиквариат, как говорят, дал добро. Я так и сделала, но хозяйку не застала. Она не дождалась меня, умчалась в аэропорт с любовником, чтобы в Москве начать новую жизнь. Знаете, — она провела пальцем по лицу, — я даже обрадовалась этому. Судьба вроде как хранила ее от дьявольских сил — во всяком случае, мне так казалось. Но не тут-то было! Лазареву обнаружили в аэропорту на скамейке, подавившуюся кольцом с бриллиантом.

Герман нахмурился, однако сообщение его не очень удивило.

— Знаете, недавно в нашу больницу привезли китайца, которого подозревали в краже бриллианта с выставки. Ему сделали УЗИ, чтобы определить, не проглотил ли он чертов камень. И такие случаи нередки. Возможно, ваша коллега не хотела или не могла все декларировать и летела вовсе не в Москву. Потому ей, бедняжке, и пришла в голову такая бредовая мысль. Жаль, что возлюбленный поддержал ее. Кстати, сам он что говорит?

— Ничего, — Галя тяжело дышала. На щеках розами пылали алые пятна. — Таня была одна, и никакого другого антиквариата при ней не оказалось.

На смуглом лбу Германа залегла глубокая складка.

— Значит, этот негодяй обчистил ее, — буркнул он, — обчистил и смылся, испугавшись, когда она стала задыхаться. Он самый настоящий убийца! Любящий человек вызвал бы «Скорую». Возможно, врачи спасли бы девушку.

— Самое страшное в том, что я пожелала им подавиться! — Несчастная обхватила руками голову и раскачивалась из стороны в сторону, как китайский болванчик. — Шефу — когда он отказал мне в помощи, Татьяне — когда она, по сути, сделала то же самое. И проклятый перстень убил их, как в легенде. Я охотник, а они моя дичь. Перстень выполнил мою просьбу, чтобы напиться крови.

Доктор махнул рукой и моргнул:

— Это ваши фантазии. Начитавшись страшилок о кольце, вы приписали ему силу, явно несвойственную.

— А потом пришла очередь Иосифа Абрамовича, — Лопатину знобило, лихорадило. Мозг словно проткнули тысячи иголок. Перед глазами плыли красные круги, и казалось, что она потеряет сознание. — Я побежала к знакомому ювелиру, чтобы он распилил его на множество маленьких частей.

— Зачем же? — удивился Герман. — Можно было просто продать.

Галя потрясла маленьким кулачком.

— Я подумала: хватит смертей. В Интернете я прочитала про драгоценности, которые приносили несчастья. С одним кольцом, послужившим причиной гибели нескольких человек, так и поступили — распилили на три части. Я принесла вещь дяде Есе, но он отговорил меня: дескать, у него имеется покупатель, приобретающий украшения, которые пользуются дурной славой. Сделку назначили на десять вечера. Когда я пришла на встречу, то обнаружила дядю Есю мертвым, это вам известно, — лицо Лопатиной побелело. — Кто-то стоял в подсобке и следил за мной. На пороге я почувствовала взгляд и обернулась, — она жалобно посмотрела в глаза Германа. — И, хотя вы мне не верите, клянусь, это был Дьявол.

Он выглядел так, словно сошел со страниц книг, в которых его описывают: черный плащ с капюшоном, кривой длинный рот с узкими губами, искривленный нос, красные горящие глаза. Я закричала и толкнула дверь, но она оказалась запертой. Скажите на милость, как такое могло произойти без вмешательства потусторонних сил? Вы можете сами проверить, что у дяди Еси дверь не захлопывается. Вот мне и пришлось выбить стекло статуэткой, а потом вылезти в окно. Хорошо, что вы остановили кровь, а то следователь заметил бы и заподозрил меня в убийстве. Или нашел бы еще и мой труп, если бы вы меня не спасли. Это существо гналось за мной, я видела его, как сейчас вас, — закончив рассказ, девушка бессильно опустила голову на спинку кресла.

— Надо полагать, дяде Есе вы тоже что-то пожелали? — уточнил Боростовский. Она печально покачала головой:

— Не то чтобы пожелала… Просто вспомнила, как мы с родителями смеялись над ним: «Там царь Кощей над златом чахнет»… Вы видели его позу? Он зачах над своим златом, разве не так? Дьявол гнался за мной — значит, охотник превратился в дичь. Теперь перстень убьет меня. Ему нужна только моя кровь — так гласит предание.

— Но ваши родственники ничего никому не желали, — заметил доктор. Лопатина так сильно сжала тонкие изящные пальцы, что они хрустнули.

— Поэтому перстень захотел их крови, — пояснила она ему, словно маленькому непонятливому ребенку. — Они превратились в дичь.

Герман взял ее холодную руку в свои теплые ладони и улыбнулся.

— Знаете, я не вижу ничего мистического в этой истории, — признался он. — И, думаю, мне удастся найти всему разумное объяснение. Сейчас уже поздно звонить моим знакомым, чтобы уточнить диагноз вашего шефа и детали вскрытия Лазаревой и дяди Еси. Завтра я обязательно это сделаю. У меня есть знакомый патологоанатом. Но давайте не будем о грустном. Во время ужина я обещал вам, что расскажу о собственной семье. Видите ли, так получилось, что в семь лет я остался круглым сиротой. Мои родители, геологи, погибли в экспедиции. Папа все искал какой-то артефакт, оставленный скифами в Крыму, но нашел только свою смерть и потянул за собой маму. Меня воспитала бабушка. Дед умер рано от инсульта, и вся тяжесть легла на ее плечи. Она работала на трех работах, кормила, обстирывала меня как могла, помогала делать уроки и умоляла, чтобы я хорошо учился и после школы поступил в медицинский. Не знаю почему, но ей очень хотелось, чтобы я стал врачом. И я дал ей слово, что сделаю это. Слава богу, она дожила до счастливого дня и увидела меня в списке принятых. Но на том мое везение закончилось: через полгода ее сердце остановилось. Занятая мной, она не занималась своим здоровьем, а я, увлеченный собственными делами, тоже ничего не замечал и не переживал, когда видел, как она глотает валидол. Сотни людей кладут его под язык — и ничего! В общем, после смерти бабушки я остался совсем один. Приходилось все делать самому: зарабатывать на еду и одежду, разгружая по ночам вагоны, готовить, вести хозяйство. На шестом курсе я женился, — Герман помрачнел. — Лика была моей одногруппницей, подающим надежды гинекологом. Странно, почему она вышла за меня — такая умница и красавица. Правда, Лика утверждала, что любит меня, однако, как потом оказалось, она рассчитывала на другое. За отличную учебу меня должны были послать на стажировку в Америку, но мой лучший друг, папа которого скромно трудился в Министерстве здравоохранения, позаботился, чтобы туда отправили его. Мне кажется, с того момента Лика потеряла ко мне интерес. Зарплата рядового врача в провинциальной больнице явно не была пределом ее мечтаний. Наверное, она не развелась со мной сразу только потому, что уже появился Гоша — мой единственный и любимый сын. Однако потом, когда подвернулся богатый, пусть немолодой и годящийся ей в отцы кавалер, она тут же сбежала. С тех пор я живу один. Да, неплохо зарабатываю, но деньги не спасают от одиночества. Как вы считаете?