Распутницы - Алексей Наст

Одоева немедленно достала свой пистолет и выстрелила в сторону бандитского «мерседеса»: «Ба-бах!»

После повторно набрала номер дежурного:

— Алло, дежурный, это Одоева говорит…

Геннадий заглянул сквозь распахнутую дверь внутрь «мерседеса» — на заднем сиденье ничего не было, впереди — тоже. Он занервничал, открыл переднюю дверцу, рванул на себя крышку бардачка — от сердца отлегло: там лежали диски и флеш-карты. Он суетливо запихал найденное в карманы пиджака.

Две «приоры» автоинспекции, мигая, оглушая сиренами, с лёту, взрывая колёсами гравий, тормознули, блокируя место разборки.

— Стоять!

Гибэдэдэшники с автоматами, ругаясь, полезли наружу.

— Полиция! Всё в порядке! — Лиза показала своё удостоверение. — Проводилось задержание, но, увы…

Нехотя сбросив свирепость, автоинспекторы заходили кругами, косясь на Геннадия и его раздутые боковые карманы пиджака. Он тоже показал удостоверение в развёрнутом виде:

— Следователь Егоров.

— Мы уже вызвали спецгруппу из управления, — сказала Лиза. — Сейчас подъедут.

— А скорую? — спросил автоинспектор.

— Забыли.

— Эх-х! Пашков, вызови по рации скорую!

Пока ждали прибытия спецгруппы, Геннадий места не находил — хотелось поскорее проверить, те ли это диски.

Лизе уже было не до него — прибывшие налетели коршунами: почему стреляла сразу в лицо? Почему сделала только один предупредительный выстрел? Почему в сторону «мерседеса», а не в воздух?

— Стрелять в воздух не было времени — он нам всю машину разворотил!

— Просто чудо, Одоева, что вас не убили!

Лиза была серьёзной.

— Действительно, чудо.

— И вы в ужасе пальнули ему в лицо?

— Я стреляла в руку, чтобы выбить пистолет. Но промахнулась…

— В лицо!

— Что вам надо? Мы попали под обстрел и чудом выжили! У меня погибнуть в рассвете лет желания нет никакого. Я действовала по инструкции!

— Лиза, я поеду в управление, — сказал Егоров.

— Езжай. Завтра поговорим.

Примчавшись в управление на попутной машине, Геннадий чуть не бегом ворвался в свой кабинет — Реброва не было. Тем лучше — не придётся давать лишних объяснений. Он не стал садиться за стол, суетливо развернул к себе ноутбук. Сейчас он всё проверит. Только бы это было то, что ему нужно… Только бы…

Сзади раздались шаги.

Геннадий нервно оглянулся — в распахнутую дверь кабинета входил начальник отдела полковник Ассаров.

— Что у тебя всё нараспашку?

— Здравия желаю, товарищ полковник… Только вошел…

— Егоров, что за пальба была? Всё управление гудит!

— Самозащита.

— Опять Одоева накуролесила! Знал бы, не разрешил бы вам никакой стрелки с бандитами. Я, как дурак, распинался по телефону перед этим уродом Малофеем, а через полминуты Одоева шлепнула его… Я очень доволен! Просто рад!

— Обстоятельства так сложились, товарищ полковник…

— Выясним, какие там у вас обстоятельства возникли… Что с делом Нуретовой? Ты занимаешься им, или только свои проблемы решаешь, да ещё Одоеву подключил к этому процессу?

— Все идёт по плану!

— Результат! Где результат? Результата нет. Плохо! Очень плохо, Егоров. Завтра утром я устрою вам с Одоевой хорошую проработку!

— Почему?

— У тебя завал. Что с делом Игошина?

Этот вопрос напряг Геннадия, он только собирался с завтрашнего утра, обсудив с Одоевой все перипетии разборок с Ондатром, приступить к плотному расследованию в отношении сумки Игошина…

— Что потупился? — наседал Ассаров. — В деле Игошина всё предельно понятно, чего ещё ждать? Надо передавать в суд. Наверху требуют, чтобы мы быстро завершили это дело и отчитались перед общественностью. Убит наш коллега, сотрудник органов внутренних дел! Мы должны отстоять честь мундира, подонок сядет надолго! Ненужные затяжки в этом деле недопустимы!

Геннадий не мог возразить. Да и как возразишь? Промямлить насчёт содержимого сумок? А кто видел эти сумки? Только несколько бойцов опергруппы во время задержания? Ассаров слушать не станет. Ему такие доводы до балды, он функционер и карьерист. Велено сдать дело в суд, даже если оно трижды сырое и его легко могут завернуть на доследование, он всех подчинённых морально раздавит и выполнит указание сверху. Такой это человек.

— Хорошо, будем готовиться к передаче дела в суд, — выдавил Егоров.

— Вот и ладушки, — улыбнулся Ассаров. Тут же потеряв интерес к Егорову, он, уже витая в своих мыслях и улыбаясь им, пошёл прочь из кабинета.

Геннадий хотел обозлиться, но нервной энергии уже было столько растрачено, что он просто посмотрел вслед удаляющемуся полковнику, в мозгу не вспыхнуло ни одной эмоции (ни положительной, ни отрицательной), плюнул ему вслед виртуально (без слюны) и обратился к компьютеру. Как только он убедится, что получил компроматы на отца, он поймёт, что бояться уже нечего, что он одержал верх над Ондатрой и жизнь, сделав такую ужасную, страшную петлю, возвращается в прежнее русло, в котором множество обычных расследований, домашние неурядицы и финансовые проблемы. Но как прекрасна эта жизнь по сравнению с адом, в котором пока он пребывает. Даже мёртвый Ондатр держит его на крючке.

Если носители будут не те, Геннадий не знает, что сделает с собой и с Одоевой. В глубине души кусался червяк дурного предчувствия: с чего бы воры повели себя честно, договорившись с ментами, и привезли на стрелку те компроматы, которые обещали сдать в обмен на договорённости? Геннадий бы так опрометчиво никогда не поступил, хотя он считал себя образцом честности и добропорядочности. А у них какая философия? У них кодекс рыцарской чести только по отношению друг к другу, остальной народ (обыватели) для них быдло, кормовой ресурс, стадо, с которого следует стричь шерсть, а при случае и шкуру можно содрать…

Геннадий методично просмотрел диски и флеш-карты. Удивительно, что подвиги отца с бедной Зией шестёрки снимали не аккуратно. Сразу понятно — непрофессионалы. Качество не ахти какое, изображение как бы размытое… Тем не менее это были те самые материалы. Только вопрос: не оставил ли где запасливый Ондатр несколько лишних копий на всякий пожарный случай?

* * *

В кабинет заглянул Ребров, увидев Егорова, удивился:

— Уже вернулись?

— Уже…

— Включим телевизор?

— А что там? — спросил в ответ Геннадий, пряча компроматы на отца по карманам.

— Прямое включение по местному каналу — люди Пантелея штурмом берут мясной завод!

— Ого! Вон он, значит, как! — покачал головой Геннадий. Однако далее вслух говорить не стал, потому что тут же в мозгу промелькнули мысли о какой-то связи стрелки с Ондатром, на которой погибли оба авторитета и куда кинулась теперь вся полиция, плюс прокуратура, плюс Следственный комитет по особо важным делам, и рейдерским вторжением боевиков Пантелея на мясной завод. Помешать расправиться с собственниками успешного предприятия теперь было некому. Всё внимание силовых структур и местной власти было привлечено к гибели авторитетов. Получалось, у Пантелея тоже свой «крот» в управлении орудует? Это что же, у каждого авторитетного предпринимателя есть свой информатор, свой «засланный казачок» в силовых структурах? Так выходит? Кто-то искренне пытается бороться с преступностью, как Геннадий или вон Одоева с Ребровым, а кто-то беззаконие провоцирует, потакая засилью воров во всех сферах жизни? Так решил ли Геннадий свою проблему, получив компроматы на отца и увидев трупы Ондатра и пытавшегося свергнуть его с трона Малофея? Или это будет бесконечной проблемой органов внутренних дел — воровские прихвостни и лазутчики в системе, уничтожающие в зародыше возможность победы над коррупцией и преступностью?..