Серьга Артемиды - Татьяна Устинова

Мать как будто закрыла дверь. Не захлопнула, а аккуратно притворила перед самым Настиным носом. Все осталось как было – она приезжала домой, с порога начинала что-то жевать, рассказывала истории. Тут мать была большой мастерицей! С ней словно все время происходило нечто интересное. Например, она рассказывала, что встречала на улице Правды какую-то необыкновенную собаку по кличке Обама. «Да, да, девочки, так и есть, его зовут Обама, он живет при студии, где делают разные программы, а во дворе у него будка, а над будкой табличка «Барак Обамы»!» Этот мифический Обама со временем обрастал подробностями: то в миске мать своими глазами видела жареную курицу – целиком, то его в самую жару поливали из шланга – Обама якобы в это время стоял в огромном аквариуме и блаженно жмурился от прохладной воды.

В общем, сплошное вранье!

Мать приезжала, жевала булку, рассказывала истории, расспрашивала Даню о суахили и стихах Гумилева, советовала Джессике поступить на курсы русского языка и литературы при университете, за всеми ухаживала и всех любила, как обычно, но как только уезжали гости и бабушка усаживалась с книжкой в любимое кресло, мать наспех, словно совершая нужную, но надоевшую процедуру, целовала Настю и уходила к себе.

Настя была совершенно уверена, что в первый же вечер после того, как «чудовищный обман» оказался раскрыт, мать начнет каяться, рыдать и рассказывать дочери что-нибудь трогательное о трудностях своей жизни, а Настя будет ее от души презирать – чтоб знала, чтоб почувствовала!.. И ничего, вы подумайте! Вообще никакого раскаяния!..

Мать словно ускользала от дочери, а дочь ни за что на свете не хотела сама начинать разговор, ведь в конце концов мать врала ей, а не она матери!..

Вот и вчера вечером Настя, поглядывая на мать, сказала, что утром поедет «в одно место», по делу, очень рано.

– Что это за место? – сразу же спросила бабка, а мать вообще ничего не спросила.

Настя с мстительным видом сообщила, что это съемочная площадка и «ее пригласили».

– Что ты там станешь делать? – не отставала бабка.

Настя сказала, что ничего не станет, а просто понаблюдает, как работают настоящие люди – артисты, режиссеры и прочие.

– Понаблюдай, понаблюдай, – сказала бабка. – Тебе это пойдет на пользу.

Мать рассеянно зачерпнула из вазы орехов, поцеловала Настю, пожелала всем спокойной ночи и удалилась.

И больше ничего! Ни-че-го!

Ни наставлений, ни уточнений, когда будет, ни выяснений, с кем пойдет и кто, собственно, дочь пригласил на эту самую съемочную площадку!..

…Может, она меня разлюбила, уныло думала Настя, поднимаясь следом за Джессикой в свою комнату. Или никогда не любила, а теперь отпала необходимость притворяться?

Из этой страшной мысли потом получились рыдания над отцовскими «Каменными кентаврами времени» и трудные размышления, и невозможность продрать глаза, когда запиликал проклятый будильник!..

В комнате было холодно – створка окна распахнута настежь, – и пахло весенним садом: дождем, травой и немного дымом. Вчера, должно быть, где-то жгли прошлогодние листья.

Насте так не хотелось вставать! Ах, как не хотелось вставать, вылезать из-под одеяла, плестись в ванную и там умываться – по детской привычке она не любила умываться.

Чтоб как-то утешиться и не проделывать всю эту каторгу в одиночку, Настя стала изо всех сил будить Джессику, которая не просыпалась.

– Вставай!

– Нееее…

– Вставай, мы опоздаем!

– Нееее…

– Я кому говорю! – И Настя сдернула с подруги одеяло.

Джессика захныкала:

– Ну что такое-то, а? Ночь-полночь, давай вставай! Дома вставай скотину кормить, здесь тоже вставай! Нннеее хоочууу!..

Стуча зубами от холода – почему-то ни одной, ни второй не пришло в голову закрыть окно, – сшибаясь лбами и путаясь в штанинах, они кое-как оделись и спустились вниз. Завтракать Настя не разрешила.

– Мы только время потеряем, – прошипела она и захлопнула холодильник, в который было полезла Джессика. – Ничего, похудеем.

– Я есть хочу, – скулила Джессика по дороге на станцию. – Я чаю хочу! Как это так, утром даже чаю не попить!

Джессика выговаривала «не попить», и Настя ее не поправляла.

Ехать оказалось семь верст до небес и все лесом. Сначала на электричке до Белорусского вокзала, потом на метро до Курского, а оттуда опять на электричке до Столбовой, а уж оттуда на автобусе до остановки Константиново-дальнее.

Ехали молча. Джессика принялась было за Настин телефон, но быстро задремала, телефон выпал, стукнулся и оказался под сиденьем. Настя пнула Джессику, которая недовольно замычала и не двинулась с места. Пришлось самой лезть под лавку, добывать телефон, отряхивать, осматривать, не повредился ли. Телефон остался цел, бодро светил экраном. Настя зашла на страничку к Соне, пролистала фотографии, почитала комментарии.

Вот из вчерашнего: «Green is not a colour, it’s a state of mind».

Зеленый, значит, не цвет, а образ мыслей.

Всем зеленый свет. Даешь зеленую улицу! Лишь зеленая карета, и весна в карете этой…

Речь, каждому понятно, не о карете и не о светофоре, а об образе жизни в гармонии с природой, но сегодня утром Настю раздражали и фотографии, и посты, и «зеленое» мышление.

Электричка покачивалась. Странные мысли приходили в голову.

…А вдруг бабушку фотки и посты тоже раздражают, как сегодня Настю? Не оттого что она старая и ничего не понимает, а оттого что «зеленый образ мыслей» кажется ей идиотизмом? Ну, так ведь может быть! И она отбирает у внучки телефон не из вредности, а потому что не одобряет идиотизм? И вот это вечное «Почитай лучше книжку!» не от косности и не из старческого желания заставить Настю делать то, что ей не нравится, а потому что в книжке больше смысла?.. Нет, разумеется, бабка ничего не понимает в современной жизни и в молодых, потому что произошел… произошел… тут Настя вдруг позабыла, что именно произошло-то, как называется!

А, вот, вспомнила! Бабка ничего не смыслит в современной жизни, потому что произошел «качественный скачок»! Молодые качественно скакнули вперед по сравнению со старшим поколением.

Мы быстрые и ловкие. Поглощаем терабайты информации. Можем одновременно смотреть пять роликов и три гифки. Чатиться сразу в нескольких чатах. Читать посты одновременно во всех главных мессенджерах. Мы обо всем узнаем первыми – например, о том, что рэпер Дудук запилил вирусный ролик на ютуб, а Ида Михельсон венчалась в Преображенском соборе в Тутаеве. Мы знаем, какой «коллаб» на хайпе.

Настя открыла «Инстаграм» и посмотрела. Марьяна опять удалила Рустама из друзей. Или она еще тогда удалила, просто Настя пропустила?.. Мать Сони, похожая на крутейшую блогершу Кьяру Ферраньи, выложила фотки с Бали, как она там то ли встречает рассвет, то ли провожает закат. В белом купальнике и золотистом загаре. На заднем плане фактурный туземец, «мой инструктор по йоге».