Радикальный удар - Альберт Байкалов

— Что? — не выдержал он.

— Вещи брать?

— Вы здесь отдохнете, приведете себя в порядок, а завтра с утра поедем, — ответил за Чану Юсуп.

— Нам не опасно оставаться? — Чана переменился в лице. — Многие видели, как ты привез двоих людей, которые здесь не живут.

— Опасней ехать сейчас. — Юсуп посмотрел на Хатуева, как на несмышленого ребенка. — Будь уверен, если произошло что-то серьезное, на первом же посту вас задержат.

— Неужели завтра все изменится? — недоверчиво спросил Чана.

— Посмотрим. Так или иначе, а надо разобраться в обстановке.

* * *

Ракетно-бомбовый удар был такой силы, что по его окончании склон горы долго не было видно. Когда взвесь из пыли и дыма свинцовой мглой медленно стекла к реке, взору открылась мрачная картина. В месте попадания ракеты образовался гигантский кратер, вокруг которого корневищем к эпицентру взрыва лежали сотни деревьев. У тех, что находились дальше, срезало осколками ветви, сбило листву, а та, что осталась, почернела. Пятачок размером в несколько гектаров был в буквальном смысле перепахан. В нескольких местах горела прошлогодняя листва и сухая трава.

— Неплохо долбанули, — раздался в головном телефоне голос Дрона. — Как бы Джин в этом пекле не оказался.

— Сплюнь, — зло процедил сквозь зубы Антон. — Вместо того чтобы трепаться, свяжись с ГБУ и уточни, это точно конец или будет еще один удар?

— Они уже сами на меня вышли. Готовность к выдвижению десять минут.

Неожиданно где-то справа раздался треск автоматных очередей. Одновременно эфир ожил голосами Банкета и Москита:

— …справа…

— Вижу… Еще один… Не стреляй, он руки тянет!

— Не слепой…

Антон посмотрел на Дрона.

— Будь здесь. — С этими словами он стал карабкаться вверх, по склону оврага.

— Филин, это Банкет, — раздался в головном телефоне уже более спокойный голос майора.

— Слушаю тебя, — процедил сквозь зубы Антон, ухватился за куст и выбрался из оврага.

— Уничтожил небольшую группу боевиков, одного пленил. Пытались прорваться и уйти из-под обстрела.

— Что говорит твой пленник?

— Ничего, только мычит. На него смотреть страшно.

— Ранен?

— Да здесь разве разберешь? Весь в лохмотьях, в грязи и крови… Может, своя, может, чужая.

— Пусть его Москит в чувство приведет, — ища взглядом Тумана, сказал Антон. — Сейчас подойду.

— Уже работаю в этом направлении, — раздался голос Рината, врача группы.

— Туман! — наконец отыскав взглядом заместителя, который укрылся в зарослях мелкого кустарника и наблюдал в своем секторе, проговорил Антон.

— Слушаю тебя, Филин.

— Я к Банкету.

— Понял уже.

— Организуй связь с соседями.

— Это Дрон, — раздался сквозь шум голос Василия. — «Молот» готов к выдвижению.

— Принял, — уже на ходу сказал в микрофон Антон. — Уточни готовность «Каштана».

— Пытаюсь, — пробормотал Дрон.

Задачи между подразделениями были распределены еще утром. Но постоянно меняющаяся обстановка требовала уточнений. Ведь каждая такая операция непредсказуемая. Можно только прогнозировать развитие событий.

Антон не прошел и пары десятков метров, как услышал тихое завывание.

— Банкет! — он огляделся.

— На связи.

— Это ваш пленник скулит?

— Угадал, иди на звук, — устало проговорил Банкет.

На глаза Антону попался Вербитский. Если бы он не приподнялся, то он бы его и не разглядел. Круглолицый, с простым деревенским лицом лейтенант почти слился с общим пестрым фоном разнотравья.

Он перешел еще немного, и тут в наушнике ПУ раздался голос Банкета:

— Филин, наблюдаю тебя. Прими левее.

Через минуту Антон опустился рядом с Банкетом. Его позиция была ближе всех к реке.

— Здесь пытались пройти пятеро, — заговорил, не глядя на Антона, Банкет. — Четверых положили. Один автомат бросил, руки вверх задрал и на нас побежал.

Филиппов проследил за его взглядом и увидел на берегу несколько застывших в разных позах боевиков. Один лежал в воде.

Справа вновь раздались стоны.

— Пленник на позиции Гайнулина? — зачем-то спросил Антон.

Банкет кивнул и показал рукой направление:

— Метров пятнадцать… В орешнике.

— Да я и так уже понял. — Антон поднялся и перебежал к Москиту.

Прислонившись спиной к дереву, пленник сидел на земле. Вид его был ужасен. Черное от грязи и копоти лицо, выпученные глаза, запекшаяся кровь в ушах и обгоревшая борода говорили о том, что этому человеку пришлось пережить, возможно, самые ужасные минуты в своей жизни. Его ноги вздрагивали в такт сердцебиению. Из глотки вырывались хрипы.

— Жить будет? — спросил Филиппов стоявшего рядом Москита.

— У него частично скальпирован затылок, многочисленные ушибы, — стал перечислять доктор. — Ногтей на руках нет. Будто кого-то хотел откопать… В общем, досталось.

— Вижу. — Антон присел перед бандитом на корточки.

— Он еще ничего не соображает, — добавил Москит.

— Раз догадался руки поднять, значит, не все так плохо, — возразил Антон.

В это время Дрон начал запрашивать «Каштана». Филиппов сдвинул головной телефон с уха и ткнул пленника глушителем «Винтореза» в плечо.

— Как тебя зовут?

— Тойсум, — едва слышно прошептал бандит и издал странный, булькающий звук.

— Ты попал под обстрел?

— Разве по мне не видно? — с трудом выдавил Тойсум.

— Скажи, Доку Гиреев был в лагере?

— Я видел его до обстрела. — Тойсум прикрыл глаза. — Он сидел на улице. В нарды играл… Потом ушел. Наверное, в блиндаж.

— Сколько человек было там и как располагается укрытие?

— Четыре землянки, — бандит облизал потрескавшиеся губы. — В одной женщины живут, в другой — она больше — моджахеды. В третьей штаб. Там же отдыхал Доку и его помощники… В четвертой баня. Еще есть яма, там боеприпасы.

— Кроме вас, удалось кому-то уцелеть?

— Не знаю…

— Ты не сказал, сколько вас там было? — напомнил Антон.

— Сорок, может больше, — бандит странно икнул и уронил голову на грудь. По телу пробежала волна судорог.

— Чего это с ним? — Антон с недоумением посмотрел на Москита.

— Сейчас гляну, — с этими словами врач присел, пощупал на шее бандита пульс и отряхнул руки.