Демоны без ангелов - Татьяна Степанова

Просьбу Кати «понаблюдать» Федор Басов воспринял буквально как руководство к действию. Выбор-то представлялся небольшой – либо, проводив «напарницу» и следователя Жужина, ошиваться в ОВД, ожидая, когда у бывших корешей, «взятых в полицию», начнется обеденный перерыв, чтобы раздавить по кружке пива в местном баре «У Ильича», либо топать домой – смотреть футбол по спортивному каналу (повтор от субботы), дремать на диване, ждать, когда мать, вернувшись с кондитерской фабрики (работала она там в отделе кадров), приступит к готовке ужина, беспрестанно болтая с подругами по телефону.

Басов выбрал «наблюдение за объектом». Со стороны посмотреть – так услышанное от жены депутата Оксаны Финдеевой совершенно его не тронуло, словно и не заинтересовало.

Он медленно брел по улицам к дому священника. Вот уж и купола новой церкви возникли за кронами тополей. Двор за низкой оградой пуст, в одноэтажном флигеле, крытом металлочерепицей, распахнуто угловое окно. Ветер колыхал кружевную занавеску.

Федор Басов остановился перед входом. Дома, улица, перекресток – где тут спрячешься? Казалось, со всех сторон – из окон, с крыльца маленькой парикмахерской, из булочной, из тихой конторы с вывеской «Адвокаты. Юрпомощь» – на него пялятся любопытные.

Чужие взгляды – вот чего он всегда не мог терпеть. Вот что выводило его из равновесия. И даже дыхательная гимнастика по древнекитайскому методу от этого не спасала.

Он решил обойти церковный двор с фланга, подобраться поближе к распахнутому окну. Шел вдоль ограды. На пути попались кусты барбариса. Цветы давно облетели, и среди листьев алели бусинки ягод, похожие на капельки крови.

Пацанами они рвали их, несмотря на строжайший запрет «не смейте в рот тащить, некоторые виды барбариса ядовитые!». Он помнил их терпкий кисловатый вкус. Как бросил в рот несколько ягод, прожевал, проглотил и потом он и пацаны-приятели ждали скорой и мучительной его смерти.

Его в тот раз слегка пронесло, отделался поносом, но с тех самых пор пацаны-дружбаны, встречая его, часто ухмылялись, а когда он отворачивался, украдкой крутили пальцем у виска.

Чокнутый…

Встав за кустом барбариса, он видел ограду и открытое окно. Изнутри доносилось негромкое пощелкивание, чавканье. Так чавкает под быстрыми пальцами клавиатура компьютера.

Внезапно кружевная занавеска отдернулась, и в окне возник силуэт женщины. Федор Басов узнал жену отца Лаврентия Лизу. Она села боком на подоконник. Басов видел ее бледный профиль. В руках она, как и в прошлый раз, что-то вертела, но это был не плюшевый мишка с зашитым суровыми нитками брюхом.

Басов разглядел мятый лист бумаги из принтера. Лиза сосредоточенно складывала его, и вот в ее руках возник белый бумажный кораблик. Неожиданно чавканье клавиатуры компьютера смолкло, и за спиной Лизы возник темный силуэт.

Басов увидел отца Лаврентия – без рясы и стихаря, в застиранной домашней футболке он выглядел совсем юно.

Они были ровесниками – отец Лаврентий, его жена и Федор Басов. Басов подумал: странно, а вот я о нем как о своем ровеснике никогда не думал. Отец Лаврентий положил жене руку на плечо, и она склонила голову набок, прижавшись щекой.

Бумажный кораблик упал за окно. Среди травы он выглядел беспомощным, словно только что потерпел кораблекрушение. Федор Басов ощутил соблазн достать его из травы.

– Эй, кто там в кустах лазит? Дети? – раздался громкий окрик.

Анна Филаретовна – домоправительница и помощница по хозяйству – вышла во двор с тазом, полным новой партии свежевыстиранного белья – в основном женского. Стирать ей приходилось каждый день, потому что Лиза, бедная Лиза белье свое пачкала, порой несмотря на надетые памперсы для взрослых.

– Ну-ка, брысь отсюда! – зычно повторила Анна Филаретовна.

И Федор Басов, ворочаясь в кустах барбариса, как медведь, поспешил покинуть свой пост.

Провал свой в роли «наблюдателя» переживал он недолго. Глянул на наручные часы и заспешил на угол в соседнем квартале, где стояла квасная бочка. Рядом располагалась остановка автобуса, приходившего в Новый Иордан из коттеджного поселка, где жили федералы. Время приближалось к половине пятого. Автобус прибывал по расписанию без четверти пять.

Басов неторопливо дошел до квасной бочки «Мытищинский квас», поздоровался с румяной квасной королевой:

– Привет, как жизнь?

Выпил пластиковый стакан кваса, потом попросил еще один – большой, и тут к остановке подрулил автобус.

Среди сошедших пассажиров Басов быстро отыскал ту, которую и дожидался, – коренастую пожилую женщину в спортивном костюме, нагруженную сумками. Это была домработница Финдеевых. Мать Басова ее не знала, а вот Шура – квасная королева – была ей соседка – жили они у «полотна», рядом с железнодорожной станцией. Автобус из федерального поселка туда не ходил. На площади можно пересесть на другой автобус и проехать две остановки к «полотну», а можно было и прогуляться пешком. В Новом Иордане многие, кто не имел бесплатного проезда, так и делали.

– Шурка, я гляжу, новый ухажер у тебя, молодой, – заметила домработница Финдеевых. – Чей же молодец?

– Это Басовой сынок, что раньше в ментовке работала, а теперь на кондитерской, – откликнулась квасная королева, налегая на букву «о». – Ты, Феденька, не знаешь мою соседку?

– Зато я его знаю, захаживает к тебе, – домработница поставила сумки на землю. – Кваску-то налей.

Они пили квас, женщины обсуждали погоду и «пойдут ли грибы». Басов допил свой стакан, улыбнулся им и сделал вид, что хочет уходить, но…

Расчет его оказался точен.

– Что ж ты, Феденька, не поможешь? Глянь, какие у соседки моей сумищи неподъемные. Все тащишь, Петровна, – квасная королева покачала головой. – Смотри не жадничай. А если депутатша твоя хватится, холодильник на кухне проверит?

– Не проверит, ей щас ни до чего, – домработница Финдеевых махнула рукой.

– Помоги, помоги соседке, – квасная королева отличалась добрым сердцем, страдавшим от ожирения. – Он тебе быстро сумки до остановки допрет, а может, если на автобус опоздаете, и до дома проводит. Он у нас, Федя, – парень безотказный, а потом, все равно ему делать нечего, правда, Федюша? У него ж сегодня выходной на стоянке-то.

Федор Басов легко подхватил сумки. Они с домработницей зашагали рядом.

– Вы ведь у Финдеева, у депутата работаете? – спросил он беспечно глубоким, внушающим доверие басом. – А жена его сегодня к следователю приходила.

– Да ну? Так я и знала, дом-то у них – не дом прямо, а дурдом!