Танго смерти по-киевски - Александр Афанасьев

или структур внутри армии, возможно, это был отчаянный демарш какого-то одиночки. Но более страшного — придумать было нельзя. Структура власти — посыпалась как карточный домик, с регионов звонили по знакомым телефонам, за указаниями — но телефоны пугающе молчали. И тогда — и чиновники на местах покидали свои «админбудивли», не желая испытывать судьбу и находиться на рабочем месте, когда народ, которым они управляли — придет, чтобы отблагодарить их за «дбание»…

И народ — постепенно брал верх.

В Киеве — отчаянно сопротивлялись блокированные в центре города отряды спецназа. Они понимали, что на этот раз повторить 2014 год не получится — ответить придется и за себя, и за Беркут. Все новые и новые вооруженные отряды — подходили к Киеву, чтобы принять участие — кто в дележе власти, кто — в ее уничтожении…

* * *

Чем все это время занимались мы?

Нас было немного, очень немного на двух миллионный город, но все — были профи, прошедшие Кавказ, многие участвовали в одном или обоих штурмах Грозного и были готовы к уличным боям. Разбились на «дудаевские тройки» (пулеметчик, гранатометчик, снайпер), плюс один или два проводника, водителя из местных, у нас — еще и по паре альфовцев в группе. Боепитание осуществлялось через «нычки», которые были запасены по всему городу: очевидно, к уличным боям в Киеве готовились. Работали в городе, на стороне законного правительства Украины, пытались сдерживать и уничтожать рвущиеся в центр города армейские и добровольческие части мятежников. Никогда не забуду: вечерний Киев, узкая улочка, перекрытая баррикадами, армейский БТР-4, ведущий огонь из автоматической пушки по крышам, подавляя прикрывающих баррикаду пулеметчиков и снайперов. И я — выцеливающий БТР в прицел РПГ-7. У меня специальности гранатометчика по ВУС не было — но в Грозном меня пацаны научили. За это им и спасибо…

Связь держали в основном по мобилам, но были и рации. Обменивались знакомыми еще по Грозному шифрованными сообщениями.

Никаких особых иллюзий — у меня не было: законное правительство Украины не поддерживал никто. У всех, кто проявился в те дни — от армейских мятежников до днепропетровских олигархов, от харьковских неонацистов до закарпатских мафиози — был разный взгляд на будущее, но в одном они были едины — действующая власть должна была уйти. Поддерживали ее только те, у кого не было другого выбора, в том числе часть армии, полиции, Нацгвардии и СБУ, оставшиеся верными присяге до конца. Ну и мы — приказ потому что…

* * *

К третьему дню стало понятно, что Киев окончательно потерян.

Мы как раз конкретно «отработали» очередной день, мне удалось подбить уже третий бронетранспортер. Перед тем, как работать ночью — ушли на дно, остановились в одном из мест, которых в Киеве не ожидаешь найти: дачи и одноэтажная застройка начала прошлого века, и это — в козырном таком месте. Только сели — наблюдатель засек группу. Оказалось — это была группа Слона, тоже выходящая из боя. Они потеряли в этот день человека… мне пока везло, Бог миловал.

Обменялись новостями, Слон закурил, дал знак отойти, мы отошли. Сказал, глядя вдаль, на закат и дымы над новостройками.

— Дали Тайфун.

— Что это значит?

Слон смотрел вдаль.

— Экстренная эвакуация. Дальнейшее сопротивление признано бессмысленным, эту владу уже не удержать. Собираем всех… выходим к аэродромам взлета. Посольство… наши. Хохлы. По секретным спискам.

— Секретным?

— Ага…

Мы помолчали

— На… все это было, Слон? — спросил я

— А? Спроси что полегче…

* * *

Как оказалось — для нас аэродромом взлета был аэродром Гостомель — испытательное летное поле авиалиний Антонова.

Когда мы, прорвавшись через засаду вышли к аэродрому — он уже был захвачен. Люди в форме без знаков различия — перекрывали тяжелым аэродромным транспортом дорогу к аэродрому и все угрожающие направления. Либо двадцать вторая бригада спецназа ГРУ, либо сорок пятая бригада спецназа ВДВ. Административное здание готовили к обороне, баррикадировали, выставляли окна. Занимали позиции расчеты ПТУР и крупнокалиберных пулеметов…

Местный технический персонал, захваченный при штурме аэродрома — как я понял, частично перешел на нашу сторону, частично — был заперт в здании без телефонов с расчетом того, что нельзя их отпускать — могут сообщить бандеровцам, что мы здесь. Нам досталось два исправных Руслана, один Ил-76, несколько самолетов поменьше (включая Ан-70 и Ан-178 с гордым именем Бандера) и — жемчужина коллекции — Мрия. Ан-225, самый тяжелый самолет в мире, построен в единственном экземпляре как транспортер для Энергии-Буран. Дублер — был заложен еще в советские времена, но так и не был достроен. Еще два Ил-76 — были нашими, они привезли спецназовцев и все необходимое для эвакуации…

Украинцы и русские — вместе работали, готовили самолеты к вылету. Тот кто видел Мрию в жизни — знает, сколько можно в нее поместить, она одновременно может перевозить четыре танка Т72. Руслан — меньше, но ненамного. В числе прочего — украинцы носили и складывали в самолеты компьютеры и какие-то бумаги, видимо архив…

Все правильно. То, что не пригодится базлающей, скачущей, проклинающей, убивающей Украине — пригодится нам. Русским. И люди пригодятся. И бумаги пригодятся. Казань, Воронеж, Ростов, Комсомольск-на-Амуре, Луховицы, Нижний Новгород теперь и Екатеринбург — авиазаводы есть везде. А Украине… ну зачем Украине чертежи крыла стратегического транспортного самолета? Чтобы рагули сходили с ними в туалет или использовали как растопку на костер?

Все правильно. Только есть одна проблема. Мы уходим. Мы отступаем. Мы эвакуируемся. В сорок шестом — мы стояли в Берлине, мы стояли в Порт-Артуре. Сейчас — прошло семьдесят лет, и мы уходим из Киева. А что будет через двадцать лет? Через тридцать? Откуда — нам придется уходить?

Подъезжал народ — я так понял, что в основном остающиеся еще в Киеве сотрудники КБ Антонова. С семьями. Их обыскивали, отбирали мобильники и пропускали на летное поле, к самолетам…

Потом — прилетел еще один Ильюшин, сел штатно. На борту — было несколько бронированных гражданских джипов и десятка три спецов. Судя по машинам — Тойота Ланд Круизер — московская Альфа. Они быстро, нигде не останавливаясь, ушли в сторону Киева. Хрен знает, куда.

Страха не было. Настроение было… какое-то истерически-веселое. Такое, с каким поджигают выстроенный собственными руками дом перед тем, как выкопать в огороде обрез и уйти в лес. Что дальше — это просто не хотелось думать…

Один Ил-76 загрузили полностью и отправили — он невысоко поднялся в украинское небо и пошел на север, видимо, в Белоруссию.

Особо дел больше не было,