Смерть в пяти коробках - Джон Диксон Карр

В девять часов вечера моросил дождь. На Грейт-Рассел-стрит тускло мерцали фонари. Полицейский, неторопливо обходящий свой участок, обратил внимание на двухместную машину у обочины перед домом, который был ему отлично известен.

Из машины доносились звуки, свидетельствующие о том, что там ссорятся или даже дерутся. Полицейский подошел ближе.

– Эй, вы! – прикрикнул он.

За рулем сидела замечательно хорошенькая девушка с каштановыми волосами и карими глазами. Рядом с ней – серьезный на вид молодой человек лет тридцати с небольшим. Левое предплечье у молодого человека было забинтовано, поэтому плащ был просто наброшен ему на спину. Щегольски сдвинутая набок шляпа свидетельствовала о том, что руку к ней приложила женщина.

– Все в порядке, констебль! – сказал доктор Сандерс. – Мы просто кое о чем договариваемся.

– Мы собираемся пожениться, – сообщила Марша Блайстоун. – Ух ты!

– Понятно, – сказал констебль. – Сэр, дольше двадцати минут здесь стоять нельзя.

Сандерс высунул из окошка голову и огляделся. Когда полицейский ушел, он спросил:

– Интересно, что еще за двадцать минут? Что он имел в виду?

– Ничего, – ответила Марша. – Не заговаривай мне зубы. Повторяю: тебе нельзя сегодня выходить из дому. Особенно с твоей рукой. Ночной воздух вреден для…

– Радость моя, это типичное заблуждение. Подумай о том, как полезен свежий воздух для…

– Ничего не желаю слушать! Вреден, и все тут! Тебе и правда нельзя выходить. И мне все равно, хочет сэр Генри, чтобы мы присутствовали или нет. И не думай, что сегодня ночью тебе тоже удастся погеройствовать. У тебя нет ни единого шанса.

– Жаль, – вздохнул доктор Сандерс. – Зачем рассуждать о героизме? Я никогда не был героем. И никогда не хотел им стать, кроме разве что… – Он задумался. – Когда-то я хотел поступить на секретную службу и следить за шпионами в иностранных отелях…

– Правда? – оживилась Марша. – Я тоже.

Уже в который раз сегодня они обнаруживали, что похожи друг на друга.

– …тогда мне было восемнадцать или девятнадцать. Мне даже хотелось, чтобы меня пырнули ножом. Тогда я мог бы щеголять шрамами. Никто никогда не касался меня ножом (кроме того случая, когда мне вырезали аппендицит, но таким шрамом не похвастаешься). Зато теперь я могу похвастаться парочкой пулевых ранений – правда, должен признаться, они мне изрядно мешают.

– Милый, ты просто чудо! – восхитилась Марша.

В последнем доктор Сандерс не был уверен. Однако слова очаровательной леди лили бальзам на его израненную душу. Если бы не логический склад ума, он сейчас возгордился бы.

– Так вот, – продолжал Сандерс, – разговор о героизме, хотя он втайне и льстит моему самолюбию, полная ерунда. Я не хочу быть героем. Я от всей души сочувствую киногероям, но сам для подобной роли совсем не подхожу.

– Хочешь разрушить мои иллюзии?

– Я не хочу разрушить твои иллюзии. Просто я успел тебя узнать. Сейчас ты окольными путями подходишь к главному, только пытаешься все запутать, словно фокусник…

Марша снова принялась поправлять на женихе шляпу; по ее мнению, сейчас он был слишком похож на Наполеона. Она сдвинула шляпу ему на лоб, и Сандерс на этот раз уподобился спившемуся репортеру. Он продолжал читать ей мораль, а она любовалась произведенным эффектом. Вдруг оба, не сговариваясь, повернулись к дому и посмотрели вверх, на освещенные окна последнего этажа.

– Если нам с тобой так не терпится подняться наверх, в квартиру Хея, почему мы медлим? – спросила Марша.

– Потому что, – ответил ее жених, – нам обоим не но душе перспектива скандала.

Марша прекрасно все понимала. В ту ночь в квартире Хея, помимо них самих, ожидались еще четверо гостей: Шуман, сэр Деннис Блайстоун, миссис Синклер и леди Блайстоун.

Судя по тому, что было известно Сандерсу, последняя согласилась прийти только после долгих уговоров. Принцип леди Блайстоун был таков: она не встречается с известной особой на публике. Тут она была непоколебима. Она никогда не отрицала существования миссис Синклер и даже не прочь была побеседовать с ней когда-нибудь в будущем накоротке, однако от публичной встречи отказывалась наотрез. Мнение Бониты Синклер по данному поводу было неизвестно.

Г. М. пригласил также Тимоти Риордана, сторожа, и, к удивлению Сандерса, египтянина, служащего Англо-египетской компании.

На лестнице зажгли тусклые лампочки, чтобы гости не споткнулись. Молодые люди пришли первыми из приглашенных. Они еще с порога увидели в гостиной в полном разгаре важное совещание.

Высшие чины переговаривались отрывисто и тихо, что не понравилось Сандерсу. Обеденный стол был завален бумагами. Все медленно ходили с места на место, как в странном сне. Г. М. притулился в углу. Дымя сигарой, он читал «Логово дракона». Сержант Поллард и еще один человек, очевидно офицер полиции, незнакомый Сандерсу, без устали кружили вокруг стола. Старший инспектор Мастерс допрашивал сторожа Риордана.

Увидев молодых людей, старший инспектор смерил их суровым взглядом.

– Извините, – сказал он, – но вы явились раньше времени. Мы еще не закончили…

– Чушь! – проворчал Г. М., не отрываясь от книги. – Пусть заходят. Им лучше подготовиться заранее. Встаньте там, и чтобы тихо, поняли?

Сандерсу происходящее все больше не нравилось, но делать было нечего – они с Маршей встали в углу, прислонясь к стене, как будто в ожидании начала школьного экзамена.

Мастерс снова обратился к сторожу:

– Я хочу, чтобы вы сейчас повторили то, что сказали сэру Генри, а сержант запишет ваши слова. Посмотрите на книгу, которую читает сэр Генри. Это та самая, что вы давали мистеру Хею?