Приговоренные - Андрей Троицкий

Около часа машина ползла по горной дороге, забираясь все выше и выше. Потом дорога пошла под уклон. Изредка попадались лачуги, прилепившиеся к горным склонам, словно ласточкины гнезда. И снова начинались безлюдные места, горные склоны и узкие равнины, где не было ни воды, ни растительности.

В первых утренних сумерках проехали селение – десятка три-четыре небогатых подворий, в основном одноэтажные дома с плоскими крышами и крошечными окнами, в которые едва ли пролезет крупная собака. Посередине поселка возвышалась мечеть с минаретом. Возле нее в ожидании утренней молитвы бродил мужчина в красных шароварах, жилетке из грубой овчины и длинной рубахе, подвязанной шнурком. На плече, будто ружье, он держал свернутый трубочкой рулон толстой оберточной бумаги, заменявший беднякам коврик для молитвы. Увидев машину, человек склонился в низком поклоне.

Джип остановился в другом селении, возле хибары, построенной из глины и соломы. Единственное окно дома выходило на дорогу, вместо стекла на раму натянули кусок прозрачной пленки. Через дверной проем видна керосиновая лампа, стоявшая на самодельном столе, контуры человеческой фигуры. Впереди – улица, застроенная такими же убогими домами. Селение оказалось беднее того, что проезжали пару часов назад. Мечети здесь не было, людей не видно, даже собаки не лают.

– Приехали, – сказал водитель, обращаясь к Сотникову. – Вам прямо сюда. В этот дом. А я поеду в свою конуру, успею пару часов поспать.

– Ты останешься здесь, – недовольно проговорил Сотников.

– Как скажете, – пожал плечами водитель. – Я – человек маленький. Что прикажете начальству доложить?

– Начальству я сам доложусь.

Сотников потянулся к водителю, залез ему под куртку и вытащил из внутреннего кармана пистолет. Из дорожной сумочки, висевшей на брючном ремне, достал нож с наборной пластмассовой рукояткой, обоюдоострым клинком и две запасные обоймы к пистолету. Тут выяснилось, что Палыч, задремавший дорогой, не спит. Он сидел, выпрямив спину, сжимая пистолет в левой руке и направив ствол в затылок водителя. Палыч готов был начать стрельбу по условленному знаку Сотника, но знака пока не было.

– Слушайте сюда. Сейчас я выйду, – щелкнул пальцами Сотников, – а Палыч остается за начальство. Водитель, не вылезая из машины, пересядет на мое место. За руль садится наш ветеринар, – он обернулся к Радченко. – Лепила, не вздумай бежать. Для тебя сейчас актуальны два варианта: или ты уходишь из этой чертовой дыры вместе со мной и остаешься живым и здоровым, или все происходит с точностью до наоборот. Кстати, что это за поселок?

– Черт его знает, – сказал водитель. – Люди тут давно не живут. Весной и осенью останавливаются пастухи. Ну, когда гонят скот на верхние пастбища и обратно. Другого народа тут не бывает.

Сотников вышел из машины. Вытащил из кармана сигарету, щелкнул зажигалкой и неторопливой походкой пересек дорогу. Оказавшись перед домом, отдернул москитную сетку, заменявшую дверь, переступил порог. Глаза не сразу привыкли к полумраку. В дальнем углу на широкой деревянной скамье сидел незнакомый человек в солдатской куртке с накладными карманами, держа на коленях автомат Калашникова. Второй незнакомец сидел на табурете в ближнем углу. У этого типа между колен был зажат самозарядный карабин Симонова, оружие старомодное, но вполне надежное.

Посередине комнаты на самодельном столе разложили армейскую карту, сверху поставили керосиновую лампу. Тут же лежали пистолет и коротковолновая рация. Навстречу Сотнику поднялся бывший капитан государственной безопасности Игорь Куприн, одетый в серо-желтую камуфляжную куртку. Он улыбнулся открытой улыбкой и хотел протянуть руку, но в последний момент передумал, только спросил:

– Что случилось? Вы выглядите усталым и…

– Обменяемся комплиментами в следующий раз, – резко оборвал его Сотник. – Перейдем к делу. Кажется, меня хотят поиметь за бесплатно. Мы договаривались, что я сдаю вам на руки эту дамочку и получаю взамен ксиву и деньги.

Улыбка мгновенно сползла с лица Куприна, уголки губ опустились вниз.

– Вы получите все, – сухо ответил он, – но не раньше, чем прибудет полковник. Деньги и документы у него. Мы ждем его к обеду. Тогда и рассчитаемся.

– Хорошо, – согласился Сотник. – Я готов ждать. А пока выберу дом, где можно отдохнуть. Со мной останутся дамочка и человек, который назвался Вадимом, водитель. Как говорят дипломаты, если в дальнейшем возникнут спорные проблемы, постараемся решить их путем взаимных переговоров и уступок. Но я не дипломат, поэтому скажу просто: захотите кинуть меня, как фраера, первым умрет ваш человек. Затем женщина.

– Я бы на вашем месте не торговался, словно старый сириец на блошином рынке, – не скрывал раздражения Куприн. – Будьте благоразумны. Приведите сюда Джейн, она нужна мне прямо сейчас, и отдыхайте на здоровье хоть до завтрашнего ужина. Как только появится Лихно…

– Будет как я сказал, – твердо произнес Сотников. – Или никак.

Мужчина, сидевший в дальнем углу, приподнял автомат и взял гостя на мушку. Другой мужчина передернул затвор карабина.

– Отставить оружие, – приказал Куприн.

– Я заберу вашу коротковолновую рацию, – сказал Сотник. – Сообщите мне, когда появятся деньги и документы. Мы произведем обмен. Есть возражения?

– Послушайте…

– Не сейчас, – покачал головой Сотник. – Как только обоснуемся в доме, пришлю своего человека. Нам нужен сухой паек на пятерых плюс вода, из расчета на сутки. Еще свечи или керосиновая лампа.

Девяткин взлетел вверх по лестнице и остановился. В темноту уходил прямой узкий коридор, освещенный тусклой лампочкой. По обе стороны, как и внизу, – двери жилых комнат или подсобных помещений. Он прошел коридор до конца, свернул налево, в темный закуток. Отсюда на задний двор выходило небольшое квадратное окошко. Через него виден другой дом, одноэтажный, с двускатной крышей, стоявший в сотне метров от особняка. Напротив мезонина постройка с плоской крышей: то ли гараж, то ли конюшня, а перед входом в дом стоял седан «Вольво» с открытой задней дверцей. Девяткин увидел, как из дома вышел мужчина в сером плаще и кепке. Тень падала на лицо, но Девяткин узнал бы Лихно и с большего расстояния. Николай Макарович держал в руке чемоданчик, на плече висела небольшая спортивная сумка. Он проворно сбежал вниз по ступенькам, остановился возле машины и обернулся назад, будто кого-то ждал.