Сыщик поневоле - Михаил Александрович Михеев

– Ну, теперь ждем, – усмехнулся Виталий, ставя машину на обочину. – Сможешь прострелить ему колесо?

– А то ж! – Виктория погладила карабин, который так и держала на коленях. В лесу, кстати, предосторожность не лишняя – далеко не все медведи уже легли в спячку, а мотора некоторые «продвинутые» современные зверюги и вовсе не боятся. – Какое?

– Плевать, главное, чтобы ехать не смог.

– А не перевернется?

Вопрос звучал как минимум логично. Перевернувшийся на большой скорости микроавтобус, будь он хоть сто раз немецкий, в два счета превращается для пассажиров и водителя в комфортабельный гроб. Особенно если они, по русскому обычаю, не пристегнуты.

Виталий покачал головой:

– Это вряд ли. Здесь грунтовка, и не лучшего качества. Он не будет гнать, особенно видя, что погони нет. Да и если положит машину на бок, тоже не страшно. Вытащим.

– Испачкаемся, – со вздохом заметила девушка. Посмотрела на щегольскую спортивную куртку, вздохнула еще раз: – И одежду порвем.

– Ерунда. Человек, который меня учил когда-то, любил повторять: инженер, боящийся испачкать руки, не инженер. Не совсем в тему, честно говоря, но к такого рода мелочам я уже давно равнодушен. А одежду… Если что, пришлешь счет. Не разорюсь.

– А вдруг рванет?

– Я еще не слышал, чтобы такие машины у нас переделывали под газ. А бензиновый, тем паче дизельный, агрегат от искры загорается разве что в кино.

– Поня-атно, – девушка аккуратно пристроила оружие на капоте машины, примерилась. – Слушай, а он тебе вообще нужен? В смысле живым?

– Нужен, – кивнул Виталий. – Я волею случая… Ты в курсе насчет бумаг?

– Каких?

– Понятно. Так вот, я волею случая стал обладателем весьма интересной информации. Но фокус в том, что фамилии, в документах фигурирующие, принадлежат умершим людям.

– И?

– А что «и»? Актуальность документы не потеряли, слишком большие деньги там крутятся. И воняет не только финансовыми аферами, а кое-чем посерьезнее. Мне кровь из носу требуется знать, кому перешло это… дело. И я данные сведения намерен вытрясти.

– Зачем?

– Во-первых, потому что служба у меня такая. Да-да, я не только преподаватель. А в остальное время отнюдь не тот, кем меня считают шапочные знакомые. Ну и, во-вторых, я и сам с этого буду иметь определенный процент. У нас считают, что человек должен работать не только за идею. Конечно, разберутся и без меня, но времени пройдет больше.

– А процент будет меньше?

– Ты уловила суть. Встречный вопрос. Каким боком ты во все это замешана? И почему оказалась именно здесь и именно сейчас? И да, не боишься? А то ведь всякое может случиться, да и вообще, не женское это дело – стрелять.

– Ой-ой-ой, авторитетное мнение.

– Надеюсь, что да.

– К сведению. Для меня авторитетом всегда был только черный пояс отца.

– По карате?

– По заднице.

– Шутишь? – Виталий улыбнулся. – Это хорошо, что шутишь. Стало быть, нервничаешь, но страх контролируешь. Однако же вопрос остается в силе. Итак, я жду.

– Ты и сам нервничаешь… Ладно. Они убили моего отца.

– Кто «они»?

– Габриэлян со своими… Не поделили бизнес. Меня бы тоже убили, но не знали, кто я.

– В смысле? – Виталий удивленно поднял брови.

– Отец с матерью давно в разводе, мы до недавнего времени жили вообще в другом городе. Я сюда приехала, когда от бабушки в наследство квартиру получила.

– О как. И решила отомстить? Или не только?

– Отомстить – это программа минимум, – слабо улыбнулась Виктория. – Если получится, вернуть то, что мое по праву.

– Что же, вполне достойное желание, – одобрительно кивнул Виталий. – А так как с полицией связываться не захотела, то банально пристрелила гения от бизнеса, так?

– Да какой он гений? – зло ощерилась Виктория. – Мозги и деньги были у отца, Габриэлян – это связи среди «черноты». Я его пристрелила, как собаку. Сейчас его подручные грызутся между собой. Надо подождать…

– Это правильно. Торопиться в таких делах не стоит. Но почему ты оказалась возле меня?

– Не поверишь, вначале просто по делам кафедры, это правда. Потом от подруги узнала, что у тебя новая машина, что она принадлежала Габриэляну, и заинтересовалась.

– То есть это не ты свою приятельницу ко мне подпихнула?

– Нет, она сама… А откуда ты узнал?

– Карате. Я с ней поговорил немного. Вы занимаетесь одним и тем же стилем, а у нас не Москва, секции по пальцам можно пересчитать. Небось, там и познакомились?

– Ну… да. Мы постоянно общаемся. Ну а потом увидела, как ты встречаешься с Папой Колей…

– Отцом Николаем?

– Ну да, его местные авторитеты Папой Колей между собой зовут. Ну и начала следить. Они с Габриэляном в одной компании… были.

– Бедный, бедный адвокат, – усмехнулся Виталий. – Полез в чужую песочницу. А твой Габриэлян и вашим, и нашим, и сам в игре. Хлопнули бы Иванова по-любому, раньше или позже. И он, наверное, даже не знал, что под колпаком у святоши ходит. Что же, многое становится на свои места. И что дальше?

– Дальше я за тобой понаблюдала, поняла, что ты не в одной с ними компании… Ну а сейчас решила вмешаться, деваться все равно некуда. Одна я это не потяну.

– Мудрое решение. Хотя и чуть запоздалое. Впрочем, ладно. Справимся – помогу тебе с твоим делом, долги надо отдавать. Ты на это рассчитывала?

– Честно говоря… да.

– Это хорошо, что честно, а не соплей по бетону. Кстати, а кто стрелял в адвоката?

– Тот, которого ты внизу пришиб. Он когда-то был членом сборной республики по пулевой стрельбе.

– Ну, из пистолета он работал так себе. Оружие у тебя откуда, не скажешь?

– Не скажу, – мотнула головой Виктория. – Людей подставлять не хочу.

– Твое дело, твое право. Не забудь только, когда все закончится, избавиться от ствола. Ладно, остальное – потом. Ждем. Главное, чтобы этот скот назад повернуть не вздумал.

Они сидели в засаде еще добрых десять минут, за которые по дороге не проехало ни одной машины. Эта дорога, проходящая через кучу деревень и лишь потом выходящая на основную трассу, соединяющую их город со всей остальной Россией, вообще была не слишком популярна, особенно в будние дни вечером. Куча ям, большой крюк, который приходилось закладывать… По выходным здесь катались многие, но сейчас ездить было попросту некому. Все же деревенские, хотя и живут в этих краях зажиточно (кто работает, конечно), имеют рациональный склад характера и просто так не мотаются.

Под конец Виталий начал нервничать.