Мертвое время - Питер Джеймс

Как и большинство знакомых коллег, Рой Грейс неизменно испытывал дискомфорт, навещая тюрьму. Отчасти это объяснялось патологической ненавистью заключенных к полиции, отчасти утратой контроля. Обычно полицейский контролирует любую ситуацию, в которой может оказаться, но здесь, как только за тобой закрываются первые двери, ты попадаешь в руки начальника тюрьмы и его или ее подчиненных.

С осужденными и приговоренными к лишению свободы полицейскими другие заключенные обращались так же, как с педофилами.

В Суссексе было две тюрьмы: Форд, открытая, категории D, где отбывали срок осужденные за относительно незначительные преступления и с низким потенциалом рецидива, а также те, чей срок заключения подходил к завершению, — здесь они постепенно привыкали к миру, в который им предстояло вернуться. Другая, Льюис, категории В, представляла собой мрачное, зловещее учреждение. В детстве Рой Грейс нередко проходил мимо нее с родителями, и она неизменно будоражила воображение и пугала его.

Построенная как крепость, тюрьма Льюис имела высокие каменные стены и крохотные зарешеченные окна. Услышав от отца, что там держат под замком плохих людей, Рой Грейс представлял их чудовищами, так и норовящими при удобном случае оторвать кому-нибудь голову. Теперь, имея за спиной многолетний опыт полицейской службы, он знал, что это не совсем так. И тем не менее любой служитель закона, по какой бы причине он — или она — ни оказался за решеткой, мог считать себя везунчиком, выйдя на свободу целым и невредимым.

Вот почему Рой Грейс испытал немалое облегчение, когда, отметившись в регистратуре и оставив в сейфе оба телефона, свой личный и служебный, увидел, что его встречает заместитель начальника тюрьмы Алан Сеттерингтон, и узнал, что комната для свиданий в главном корпусе уже готова и ждет его.

Сеттерингтон, сухощавый, подтянутый мужчина, поддерживавший отличную физическую форму тем, что гонял по уик-эндам на мотоцикле, был в модном костюме и ярком галстуке при белой форменной рубашке. Как и положено, двери сначала открывались, а потом закрывались с металлическим щелчком, по мере того как они проходили по мрачному, без окон, коридору с каменными полами, унылыми стенами, украшенными кое-где постерами Комиссии по здравоохранению и безопасности, пожарными ведерками и большими прочными дверьми.

Угостив гостя кофе, Алан Сеттерингтон отправился за информатором, согласившимся поговорить с Грейсом. Не за спасибо, конечно.

Донни Лонкрейн явился на свидание в зеленой тюремной форме. Ему уже стукнуло пятьдесят пять, и выглядел он типично для большинства заключенных: лет на десять старше своего возраста — образ жизни и плохие наркотики накладывали свою печать. В последний раз пути Роя Грейса и серийного автомобильного вора — и по совместительству полицейского информатора — пересекались лет десять назад, и вид старого знакомца шокировал суперинтендента. Сеттерингтон вышел, тактично оставив их наедине, и закрыл за собой дверь.

Высокий, но как будто скособоченный, с зачесанными на лоб короткими седыми волосами, Лонкрейн робко ответил на предложенное рукопожатие, протянув влажную, словно только что из почтения к посетителю помыл руки, ладонь.

Грейс покачал головой:

— Что ты здесь делаешь? Сам же сказал мне при нашей последней встрече, что сойдешь с кривой дорожки.

Лонкрейн пожал плечами:

— Да, собирался. Проблема, понимаете, в том, что мне нравятся машины.

— Они тебе всегда нравились.

— Дело в том, что теперь их труднее умыкнуть. Хитрая защита. «Ауди», «бимеры», мерсы, «феррари», «бентли», да? Раньше я, бывало, вскрывал их за тридцать секунд. А знаете, сколько надо теперь?

— Сколько?

— Ну, при нынешних системах защиты… около четырех часов. Остается одно — или взять на дороге, оглушить водителя тазером и вытащить из машины, или вломиться к хозяину в дом и забрать ключи.

— Донни, когда мы разговаривали в прошлый раз, ты говорил, что хочешь стать инструктором по фитнесу, что откроешь спортзал, когда выйдешь.

Лонкрейн снова пожал плечами:

— Да, были такие планы.

— Так что случилось?

— Не так-то все просто. Помогать такому старому зэку, как я, хотят немногие. Нужны рекомендации, банковские ссуды и все такое. У меня биография не самая лучшая. — Он грустно улыбнулся.

Грейс тоже улыбнулся. Донни Лонкрейн дураком не был, но жизнь не дала ему шанса. Отец загремел в тюрьму за наркотики, когда мать была беременна им, четвертым ребенком. Она тоже сидела на наркотиках. Донни был одержим автомобилями и первую судимость получил в четырнадцать лет за угон — хотелось прокатиться. В семнадцать лет он делал хорошие деньги и вел веселую жизнь, воруя в Лондоне по заказу криминальной банды экзотические автомобили.

— Знаешь, Донни, начать сначала никогда не поздно.

Старый рецидивист кивнул:

— Да, сэр. У меня своя мечта.

— Какая же?

— Я бы хотел снова жениться. Жить в симпатичном домике. Растить детишек. Иметь хорошую машину. Но этому не бывать.

— Почему? Тебе же только пятьдесят пять. Думаю, ты мог бы встать на ноги.

— Да, пятьдесят пять и еще сто семьдесят. Кому я там, на свободе, нужен, кроме других таких же? И знаете что, сэр? Я даже не против остаться здесь. У меня телик, за электричество платить не надо, кормежка приличная и приятели рядом.

— Я могу тебе чем-то помочь? — спросил Грейс.

— Могли бы, если б дали ключики от «Феррари-458». Вот на такой еще не катался. — Он усмехнулся. — Так что вы от меня хотите?