Такса миссис Хадсон - Игорь Сергеевич Градов

Лорд Хэрриш кивнул: верно, Мориарти наверняка решит скрыться из Англии, перебраться в Европу, а потом уплыть за океан, в Америку, где его никогда не найдут.

— В этот момент, когда будет садиться на катер, мы его и схватим, — закончил Шерлок, — прямо на пристани. Много людей для этого не потребуется — профессор придет, полагаю, лишь с одним помощником, самым доверенным. Других брать не станет — побоится, что нападут на него и отнимут сокровища. Соблазн слишком велик… Этому помощнику он и отдаст часть украденных драгоценностей — как плату за участие в деле, чтобы тот поделил их между остальными. А затем профессор сядет на катер и направится в речные доки, чтобы спрятаться в них до утра, до отхода парохода.

— Я верю в ваш опыт, — произнес, тяжело вздохнув, сэр Хэрриш, — и в ваше знание людей. Надеюсь, что именно так все и произойдет, и вы скоро сообщите мне, что профессор Мориарти пойман, а королевские регалии — в целости и сохранности.

Холмс поговорил с сэром Хэрришем еще пару минут, уточнил кое-какие детали, а затем мы втроем, пройдя через крепостной мост, направились на Бейкер-стрит. Пешком. После всех этих бурных ночных событий Холмсу хотелось пройтись и поговорить. Его слушателями, само собой, были мы с доктором Ватсоном.

— Мориарти, думаю, оставит у себя корону королевы Виктории, — размышлял вслух Шерлок. — Она по размерам небольшая, ее легко можно унести в обычном саквояже. Зато она — самая ценная часть добычи, украшена рубином Черного принца и знаменитым голубым сапфиром Стюартов, не считая еще двух десятков крупных бриллиантов и других драгоценных камней! Ну, еще, может, он возьмет также перстень Вильгельма IV с уникальным рубиновым крестом. Профессор, как мы знаем, весьма тщеславен, наверняка захочет оставить его на память. Перстень можно носить практически открыто, у всех на виду: все станут принимать его за хорошую копию, а он — подлинный. Другие сокровища Мориарти отдаст своим головорезам — в качестве платы за участие в деле. Расчет тут простой и верный: они займутся дележкой добычи и перестреляют друг друга. Или же перережут, но в любом случае, им будет не до него. А он спокойно скроется — и от полиции, и от своих подельников. Из Европы профессор, скорее всего, направится в Нью-Йорк, где без труда затеряется… Если он не станет торопиться, а торопиться ему, заметим, совершенно незачем, то со временем очень выгодно продаст драгоценные камни из короны. Конечно, самые крупные и известные, вроде рубина Черного принца или сапфира Стюартов, придется распилить, их стоимость из-за этого значительно уменьшится, но все равно сумма получится более чем… Этого хватит, чтобы вести безбедную жизнь до самой смерти, да еще и детям с внуками останется — если они, разумеется, когда-нибудь у него будут.

— Вряд ли Мориарти, учитывая его склонность к преступному миру, захочет вести жизнь простого, законопослушного гражданина, — возразил доктор Ватсон. — Как-то мне не верится!

— Ну, тогда у него будет отличный шанс применить свой талант в Америке, — согласился Холмс. — Там полно тех, кто готов попрать закон, их не меньше, чем у нас в Соединенном Королевстве! Зато крупных банков и богатых людей — значительно больше. Так что профессор найдет чем заняться, если, разумеется, продолжит свою криминальную деятельность. С такими деньгами он сможет развернуться весьма широко! Поэтому наша с вами задача, дорогой друг, не допустить этого, не дать Мориарти скрыться с сокровищами. Надо во что бы то ни стало перехватить его у Лондонского моста и вернуть украденное.

Доктор Ватсон кивнул: план логичный и понятный, но как его воплотить в жизнь? И кто будет ловить Мориарти? Полиция?

— Только мы с вами, — решительно произнес Шерлок, — чтобы сохранить это досадное недоразумение с королевскими регалиями в тайне. Полицию мы привлечем только в крайнем случае. А сейчас, дорогой друг, мы должны расстаться: вы с Альмой вернетесь на Бейкер-стрит, где как следует отдохнете и приготовитесь к ночной охоте на профессора. А ровно в полночь я жду вас у Лондонского моста, на самой нижней пристани. Я попрошу также прийти и сэра Хэрриша с полковником Эдвардсом…

— Но вы ведь также нуждаетесь в отдыхе, — заметил доктор Ватсон, — последние двое суток, насколько я знаю, вы почти не спали.

— Ерунда! — ответил Холмс. — Опасные приключения меня только бодрят, я чувствую небывалый прилив сил. И это в сто раз лучше, чем киснуть без дела в нашей гостиной на Бейкер-стрит! Вы же знаете, мой дорогой друг, что, когда нет настоящего расследования, я теряю всякий интерес к жизни…

Доктор Ватсон вздохнул: он слишком хорошо знал это особое состояние Шерлока Холмса. Когда нашему сыщику приходится подолгу сидеть без дела, он становится просто невыносим: ходит в халате по гостиной, беспрестанно курит, ноет, хандрит, ворчит, жалуется на все на свете. А еще бесцельно листает городские газеты и с тоской смотрит за окно — ждет, когда к нам постучатся в дверь и попросят о помощи.

Но даже в таком состоянии, надо заметить, Шерлок берется далеко не за всякое расследование, а лишь за те, что сулят ему опасные приключения. Или же содержат некую тайну, загадку, желательно — чрезвычайно сложную. Чтобы он мог в очередной раз продемонстрировать миру свои блестящие умственные способности и великолепный дедуктивный метод. Если же всего этого нет, то Холмс просто-напросто отказывает клиенту, и даже гонорар, причем весьма значительный, щедрый, не может изменить его решения. Сложность дела, запутанность, необычность для сыщика гораздо важнее любых денег.

Так что нам с доктором Ватсоном оставалось только радоваться, что дело с похищением королевских регалий оказалось таким интересным и по-настоящему захватывающим. Оно успешно (хотя и на время) увлекло великого сыщика, вытеснило из его жизни скуку и хандру. Вот пусть Шерлок им и занимается — до победного конца. А потом, может быть, подвернется еще что-нибудь интересненькое. Я очень на это надеюсь…

Глава пятнадцатая

Мы расстались с Холмсом и вернулись в нашу квартиру на Бейкер-стрит. Там, как и советовал Шерлок, мы сначала поели, чтобы набраться сил, а потом отправились отдыхать: доктор — в свою комнату, а я — в нашу с миссис Хадсон гостиную, где, как обычно, забралась в свое любимое кресло и мгновенно уснула. И даже сны мне не снились — вот как набегалась!

Но спала я недолго: