Руки вверх, генерал! - Алексей Макеев

– А как было, Дарья Тимофеевка? – спросил Гуров.

Она снова посмотрела на него – теперь ее глаза казались живыми и были полны слез.

– Я просто хотела ей отомстить, – глухо сказала Брюхатова. – Хотела, чтобы она исчезла из моей… из нашей жизни…

– Кого вы имеете в виду, Дарья Тимофеевна? – терпеливо спросил Гуров. – «Она», «из нашей»… О чем вы?

– Конечно, о Виктории! – с чувством воскликнула Брюхатова. – Об этой выскочке, которая отобрала у меня любимого человека! Этого я не могла ей простить. Никогда! Олег был для меня всем! Вы мужчина, вам этого не понять…

– Я действительно не совсем понимаю, – заметил Гуров. – Вы хотите сказать, что были влюблены в мужа Виктории Репиной?

– Была влюблена? – возмутилась Дарья Тимофеевна. – Я же говорила, что вы ничего не поймете! Олег – мой последний мужчина! Самый дорогой для меня человек! Мне казалось, что он испытывает ко мне такие же чувства… И вдруг появляется эта стерва! Я была потрясена. Мне хотелось умереть, понимаете? Кончилось тем, что я возненавидела и его, и ее!

– Кажется, понял, – сказал Гуров. – Генерал Репин был вашим любовником до тех пор, пока не женился на Виктории Преображенской. Это настолько огорчило вас, что вы захотели умереть, но в итоге убили соперницу. Так, конечно, гораздо удобнее…

– Вы опять ничего не поняли! – Лицо Брюхатовой пылало от волнения. – Никого убивать я не собиралась. Ни-ко-го! Я хотела, чтобы она ушла. И для этого я постаралась сделать все возможное. Сделала так, чтобы она стала опасной для собственного мужа.

– Опасной? – удивился Гуров. – Интересно. Нельзя ли поподробнее?

– Я сообщу вам все подробности! Вы поймете, что у меня не было намерений совершать преступление. Все получилось само собой… – Она запнулась.

– Я слушаю, Дарья Тимофеевна, – подбодрил ее Гуров.

Опустив голову, Брюхатова заговорила, мучительно выдавливая из себя каждое слово:

– Я знала, что может отвратить Олега от этой твари. Вместе с моим мужем они покрывали определенный род бизнеса в военных частях. Сейчас все устраиваются как могут, я их не осуждаю. Если бы мы жили на те гроши, которые нам платит любимое государство, нам пришлось бы ходить в лохмотьях и питаться пельменями из крысиного мяса. Б-р-р-р! Благодарю покорно! Нет ничего страшнее нищеты, поверьте мне!

Последние слова она произнесла с такой страстью, что не поверить было невозможно Гуров кивнул в знак полного согласия и сказал:

– Значит, насколько я понял, ваш муж и генерал Репин имели отношение к незаконной торговле оружием?

– Ну кто сейчас смотрит на законы! – махнула рукой Брюхатова. – Я же говорю, жизнь вынуждает…

– Ах да, я и забыл! – сказал Гуров. – Ладно, оставим это. Вернемся к вашим отношениям с Викторией.

– Наши отношения! – саркастически воскликнула Брюхатова. – Я ненавидела ее! Она-то ни о чем не догадывалась, конечно. Считала меня своей подругой, делилась со мной своими убогими мыслишками… Она не понимала, что я просто жду своего часа, нащупываю ее слабое место… И наконец я его нашла!

– И где же обнаружилось это слабое место?

– Она была слишком наивна, – презрительно заявила Брюхатова. – Совершенно не готова к жизни в этом кругу. Олег скрывал от нее свои дела, но каким-то образом она начала подозревать, чем он занимается. Наверное, он настолько не принимал ее всерьез, что иногда позволял себе вести при ней какие-то переговоры с нужными людьми… Она делилась со мной своими сомнениями, дура!.. И тут меня осенило. План был очень прост – при ее комсомольском задоре и наивности несложно было настроить ее против мужа. Она вполне могла влепить ему в лоб все свои претензии. Вряд ли это ему понравилось бы. Военные люди очень обидчивы, уверяю вас. Если бы Виктория назвала Олега в лицо преступником, он вполне мог бы порвать с ней.

– В этом и заключался ваш план? – спросил Гуров.

– Да. Но она не была уверена. Терзалась подозрениями, потом раскаивалась, плакала по ночам в подушку… Я решила ускорить дело. Однажды вечером мой муж и Репин выпивали у нас дома в кабинете – ну и, как водится, принялись обсуждать свои секретные дела. От меня они особенно не таились – знали, что я человек проверенный… Я просто притащила портативный магнитофон и записала их болтовню на пленку. А потом выбрала подходящий момент и дала послушать эту пленку стерве.

– Значит, была такая запись? – изумленно проговорил Гуров. – И куда она потом делась?

– Вот слушайте, – продолжила Брюхатова. – Эта запись была последней каплей. Бедная Виктория на стенку готова была лезть. Звала меня к прокурору, идиотка! Тут я поняла, что переборщила, и стала ее уговаривать… Сошлись на том, что она сначала объяснится с мужем… Я была уверена, что этим все и кончится, а уж Олег найдет способ от нее отвязаться. А вышло по-другому… Она на следующий день нашла меня и потребовала пленку с записью. Ничего вразумительного не говорила. Вот тут я по-настоящему напугалась! Тут я поняла, что сморозила отчаянную глупость. Разве можно было доверяться такой дуре? Но любовь сделала меня слепой…

– И тогда вы все-таки решили убить Репину, – подсказал Гуров.

– Это не я решила, – устало сказала Брюхатова. – Это решил муж. Виктория пометалась-пометалась, даже сбегала куда-то с моей пленкой – я, правда, дала ей первую попавшуюся кассету, предварительно хорошенько запечатав – и все-таки закатила Олегу скандал. Что уж она ему наговорила – не знаю, но на следующий день Олег пришел к нам – бледный, злой, и они заперлись с мужем в кабинете.

– Они решали, как поступить с Викторией?

– Да, муж решил, что она очень опасна. Он все продумал Олега он отправил в командировку, а я должна была заманить Викторию в лес, на нас никто бы не подумал – в лесу постоянно орудуют всякие душегубы, к этому все привыкли…

– Значит, ночью второго сентября на месте убийства были вы? – констатировал Гуров. – А убивал, вероятно, Гулыга?

– Да, это был ужасно преданный мужу человек. По правде говоря, я сама его порой побаивалась – такой у него всегда был странный взгляд. Но слово мужа для него было закон.

– Подполковника Томилина тоже ведь Гулыга убил? – спросил Гуров.

– Меня это уже не интересовало, – вяло ответила Брюхатова. – Ну, конечно, он – кто же еще? Семен мог раздавить человека пальцем. Но мне было уже все равно. У меня начались жуткие депрессии, мне по ночам снилась эта стерва, говорила всякие слова… Я спасалась только водкой. Я и сейчас не могу спать, пока как следует не выпью.

– А полковника Столбунова… тоже Гулыга?

Брюхатова непонимающе уставилась на Гурова.

– Первый раз слышу такую фамилию, – искренне сказала она. – Вы теперь все свои убийства хотите повесить на бедного Семена?

– Хорошо, вернемся к первому убийству. Каким же образом вам удалось заманить Репину в лес? Ночью, в отсутствие мужа… как вам это удалось?