Пойдем со мной - Рональд Малфи

3

Мы жили вместе меньше месяца в крошечной квартирке в Истпорте, когда ты вернулась домой после двухдневной журналистской конференции в Нью-Джерси с мозолями на ладонях и заметной переменой в поведении. Что-то тебя потрясло. Как обычно, ты надела маску, скрывая свои истинные эмоции под слоями прозрачной пленки. Так ты поступала, когда не хотела, чтобы я видел твои уязвимые места, или когда хотела притвориться, что у тебя их нет. Когда я спрашивал о конференции, твои ответы были краткими и уклончивыми. Все было здорово; ты чудесно провела время. Затем ты улыбалась и меняла тему разговора. Это беспокоило меня. Я задавался вопросом, не произошло ли чего-нибудь за те два дня в Джерси. Хотя мы начали встречаться совсем недавно, мне стыдно признаться, но сначала я подумал об измене. Что-то произошло между тобой и каким-то парнем, когда ты была в Джерси? Я хотел прямо спросить тебя – возможно, так поступил бы зрелый мужчина, – но струсил. Возможно, я не хотел показаться неуверенным в себе. Может быть, я не хотел тебя злить, намекая на то, что не доверяю тебе. Или, может быть, я не хотел бы знать о твоей измене, если бы мои догадки оказались верны. Вместо этого я легонько прощупывал тебя: Что стряслось? Ты сама не своя. Что-то случилось? Ты можешь довериться мне. И все в этом духе. Люди – забавные существа, не так ли?

Ты, Эллисон, была ловкой. Как какой-нибудь ниндзя или акробат, ты всегда находила выход, когда я загонял тебя в угол своими вопросами, отчего у меня кружилась голова и заплетался язык. Это была одна из тех черт, которые одновременно восхищали и расстраивали меня.

– Что с твоей рукой? – спросил я.

Ты лежала на диване и смотрела телевизор, твоя левая рука свисала с края дивана. Ладонь блестела в свете телеэкрана, и когда я наклонился, чтобы осмотреть ее, то увидел свежие волдыри на подушечках твоих пальцев. Блеск был от какой-то мази, которую ты нанесла на раны.

Ты отдернула руку и села. Волосы закрывали половину лица, так что на меня смотрел только один глаз. Мне показалось, что я увидел, как нечто вспыхнуло в этом глазу. Мгновенно, словно удар молнии по поверхности океана.

– Это оттого, что я весь день писала, – ответила ты и поджала ноги под себя.

– Но ты правша.

– Я печатала. Обеими руками. – Ты сопроводила это пантомимой, печатая по воздуху.

Я взял твою правую руку, перевернул ее и увидел множество еще более страшных волдырей на мягких подушечках ладони. Они блестели от мази.

– Господи, Эллисон.

– Ничего страшного. У меня нежные ладони.

Я рассмеялся, хотя это не показалось мне смешным. Ты что-то скрывала, и меня это беспокоило.

– Как такие мозоли могут возникнуть от клавиатуры? Больше похоже на то, что ты размахивала бейсбольной битой десять часов подряд.

– На конференции были старые механические печатные машинки. Такой китч, я не смогла сдержаться. – Ты подняла обе руки вверх, словно сдаваясь. – Производственная травма.

– Эллисон, что-то произошло во время твоей поездки?

– Я же сказала, что нет. Я просто устала, и, может, чуточку разочарована.

– Мной?

– Нет, лузер. Своей работой.

– И почему ты ей разочарована? Думал, тебе нравится писать для газеты.

– Это правда. Я просто переживаю, что не могу ничего изменить. Понимаешь?

– И чем бы ты хотела заняться?

– Не знаю.

– Эллисон…

– Если я что-то придумаю, то сразу скажу те-бе, – ты обвила мою шею руками, притянула меня к себе и поцеловала в губы. – Пойдем наверх.

– Только не дотрагивайся до меня своими отвратительными руками.

– Какие мы нежные, – сказала ты и прижала свои покрытые мазью ладони к моим щекам.

Если ты пыталась сбить меня с толку, это сработало.

Однако я не был полностью одурачен. Той ночью, после секса, ты закричала во сне. Ты иногда разговаривала во сне, но в большинстве случаев я не мог понять бессмыслицу, которую ты несла. Однако этой ночью было ясно, что ты звала свою сестру. Ты несколько раз произнесла ее имя. Наконец, когда я разбудил тебя, ты всхлипнула и села, прислонившись к изголовью кровати. Твое тело блестело от пота, и мне показалось, что я слышу, как колотится твое сердце.

– Кошмар приснился, – сказала ты, убирая влажную прядь с лица.

– О чем?

– Не помню.

– Ты все время повторяла: «Кэрол, Кэрол». Звала сестру.

Ты смотрела на меня в полумраке; в нашей спальне в этой крошечной квартирке никогда не было полностью темно, оранжевые натриевые лампы на парковке снаружи постоянно светили в окна. Я ждал твоего ответа, но ты ничего не сказала; вместо этого отбросила простыню в сторону и встала с кровати. Я видел, как ты, голая, вышла из комнаты в коридор. В ванной зажегся свет, а затем открылся кран.

Я встал, натянул боксеры и последовал за тобой в ванную. Я стоял в дверях, пока ты умывалась над раковиной. Когда ты подняла глаза, то поймала мой взгляд в зеркале.

– Ты не в первый раз зовешь ее во сне, – сказал я.

– Не важно.

– Не похоже, что не важно.

Ты вытерла лицо полотенцем, но не ответила.

– Ты никогда о ней не говоришь.

– Не хочу.

– Понимаю, – сказал я. – Но может, поэтому она постоянно тебе снится. Ты постоянно думаешь о ней, не важно, хочешь говорить о ней или нет.

Ты подошла к аптечке, достала тюбик с мазью и выдавила немного на ладонь. В резком свете ванной волдыри выглядели как ярко-красные отверстия от пуль. Затем ты села на закрытую крышку унитаза и втерла мазь в кожу.

– Я знаю, ты не любишь говорить о ней и о своей семье, но, может, ты испытываешь стресс из-за того, что держишь это все в себе. Если тебе неудобно говорить об этом со мной, можно поговорить с терапевтом или что-нибудь в таком духе.

– Хватит.

– Не отнекивайся. Это тяготит тебя, Эллисон. Я просто хочу, чтобы ты обрела душевное спокойствие. Может, я неправ, но мне кажется, что ты носишь свои мысли в себе, как какую-то черную тучу. Иногда я думаю, что ты этого даже не замечаешь. Скрываешь мысли так давно, что это стало частью тебя.

Ты посмотрела на меня. На твое лицо упала прямоугольная тень.

– Ты не знаешь меня, Аарон. Я люблю тебя, и нам хорошо вместе, но ты не знаешь меня.

– Тогда позволь мне узнать тебя.

– Это невозможно.

– Почему?

– Потому что я сама себя не знаю. Я как торнадо… кружусь, кружусь, кружусь, –