Кровь служанки - Алеся Кузнецова

– И все же защищаешь его.

– Не защищаю. Понимаю. Иногда человек выбирает не тебя – и это не про ненависть и не про подлость. Это про то, что он просто выбирает не тебя. Возможно, что он сам себе не принадлежит.

– Каждый делает выбор сам. Его никто не заставлял так поступать.

– Ты не знаешь, что говоришь. Поэтому и осуждаешь Арно. Да и своего далекого предка тоже.

– Я знаю, что можно заставить себя не любить, – он смотрел на нее пристально, без тени улыбки.

– Это ты в теории сейчас размышляешь или на практике подтверждено?

– Подтверждено, – кивнул Федор.

– Звучит как-то не весело.

– Звучит мерзко… Самому противно.

– Расскажешь?

– Я был студентом, она моим преподавателем. Мы играли в четыре руки и… В общем, она была замужем, хотя я много лет не знал этого. Потом заставил себя забыть ее и даже женился.

– На хорошей девочке, у которой точно не было за спиной мужа?

– На хорошей девочке из хорошей семьи.

– И..?

– Просто у нас не сложилось.

– И чем ты тогда лучше Арно?

– Ты нормальная? Сравнить мужика, который женится по рекомендации мамы и на глазах у жены крутит с любовницей и меня, который отказался от глупостей и искренне старался стать хорошим мужем. И стал, между прочим.

– Развелся чего?

– Не сложилось просто.

– Так не бывает. Если не сложилось, значит, кто-то все-таки кого-то не любил.

– Иногда любовь – это просто диагноз, – ответил Федор. – Не лечится, да к тому же при этом обнажает все, что и так трещит по швам.

– Красиво звучит. И удобно.

– Я старался сохранить семью, она сама подала на развод.

– Разве можно жить с человеком, который тебя не любит? Понятно, что она подала.

– С чего ты взяла, что я ее не любил?

– Если ты любил, ты бы о ней первой рассказывал, а не о учительнице-пианистке. Это она тебя научила так играть?

– Я не знал, что у нее был муж. Она все скрывала, отшучивалась. Мама моя в консерватории работала. И она приходила ко мне на концерты. Нам удавалось все от всех скрывать. Она говорила, что не хочет спешить и что это так обостряет чувства… Представь, никто не догадался. Мы прогуливали пары. Проводили вместе все вечера. Я думал, что она снимала квартиру и жила рядом с консерваторией. Я же не знал, что у них с мужем был загородный дом и чтобы ей не добираться по три часа до работы, муж снял ей маленькую студию, чтобы она могла иногда ночевать там. Вот в ней мы и встречались. Семь лет обмана…

– Однако.

– Не представляешь, как мерзко было в тот момент, когда все открылось. Я сам себя ненавидел. А эта история с прадедом вообще как проклятие рода зазвучала. Отец не преминул тут же ее вспомнить и сказать, что с маминой линией у нас не все хорошо.

– Да, как-то не очень выглядит.. А как ты узнал?

– Отец общался с ее мужем. Талантливый физик, профессор. Женился, как овдовел, на молодой пианистке. Я ж не знал, что ее в консерваторию муж через моих родителей и устроил работать.

Федор помолчал и добавил:

– Мерзко, сам знаю.

– Поэтому ты не выступаешь?

– Что значит, поэтому? Я ремонтирую органы. Моя работа и не предполагает концертов.

– Ну да, – кивнула Эва. – Прятаться за старыми трубами инструментов проще, чем играть перед публикой.

Федор поднял на нее глаза. Во взгляде сквозила усталость:

– Я не хочу выступать.

– Ты боишься выступать.

– Я не боюсь, – сказал он после паузы, – просто напрягает вся эта суета, да и не вижу смысла в аплодисментах.

– А я не вижу смысла в объяснениях и разговоре с мужем, – тихо ответила Эва. – Кажется, мы с тобой оба прячемся за красивыми фразами и оба не хотим что-то менять.

Федор усмехнулся, но без привычного щита из иронии.

– Возможно. Только у тебя хоть есть на кого свалить – ураган, замок, чересчур активный помощник, чужие интриги и муж-предатель.

– А у тебя?

– Непонятные львы на каждом камне, дурацкие семейные легенды, которые так любят женщины, и вдобавок…

– Что?

– Вдобавок – красивая чужая жена, которая не стоит и мизинца своего предателя. И еще следователь не сводит с меня взгляда и мне хочется за что-нибудь перед ним извиниться.

Эва вскинула взгляд, но он не дал ей вставить ни слова.

– И я все это рассказываю тебе, – добавил Федор, – хотя точно не стоило бы таким с кем-то делиться. Это, кстати, слабость, а не откровенность, если что.

– Это честность.

– Сильно эта честность помогла управляющему замка? Подозреваю, что после смерти жены, Амброжевский его застрелил где-нибудь или скормил льву. По крайней мере, домой к жене и детям Алексей Степанович так и не вернулся. В общем, он свой выбор сделал.

– Жизнь состоит из сложных выборов. К тому же, никто и не просил нас быть идеальными. Я это вчера только поняла. Мы сами на себя взваливаем зачем-то всякие тяжести. Я даже забыла, какой была всегда в детстве. А потом после смерти отца подстроилась под ожидания мамы… Наверное, просто не хотела ее расстраивать.

– Скучаешь по ним.

– Скучаю. Когда был жив отец в доме было шумно и весело. Он всегда придумывал то, что мама называла дуростями, а я никогда не пропускала такие моменты. Обожала это все.

– В жизни бы не подумал. Ты такая правильная, даже изысканная. Как фарфоровая статуэтка в музейном серванте.

Федор посмотрел на нее и хотел еще что-то сказать, но передумал. Мелкая морось сменилась сухим, звенящим ветром. Воздух будто насторожился.

– Странное чувство, – продолжил он после паузы и посмотрел в сторону темнеющего замка. – Словно все вокруг ждет, когда кто-то сделает первый шаг.

– Или допустит ошибку, – ответила Эва. – Мне кажется, Савицкий поэтому и поселился здесь. А подозревает он всех, не только тебя. Хотя, на тебя у него явно есть какой-то зуб.

Они оба замолчали. Сад, в котором только что шуршал дождь, стал вдруг тихим. С груши сорвался лист и, кружась, упал рядом с ними.

– Решила что будешь делать? С этой историей?

– Не хочу такое обсуждать по телефону. Но ответ очевиден – я не смогу так жить. К тому же, думаю, я теперь и не настолько ценная жена, с учетом последнего обследования.

– Тогда есть время подумать. Вряд ли нас отсюда выпустят раньше, чем найдут убийцу.

– Может стоит рассказать о человеке, за которым я шла, Савицкому?

– У меня к нему какое-то внутреннее предубеждение.

– Это называется взаимная неприязнь. Хотя … вы чем-то похожи, честно