Чужое дело - Ольга Славина

Побывать в могиле, пережить нападение людей в черных масках, похищение, пленение и освобождение. Не многовато ли для скромной, серьезной, книжной и домашней Лизы? Да что там, явный перебор. И она не понимала, как после всего этого вернуться к привычной жизни. Не бояться темноты, не вздрагивать от шорохов, лечь спать и не видеть кошмаров.

Конечно, ей грезились чудовища. Лица в черных масках. Равнодушный черный глаз пистолета. Странно, но тогда ей почти не было страшно. Незнакомцы сказали: мы вас не обидим, только не сопротивляйтесь, не перечьте, не пытайтесь убежать. Она и поверила. Видимо, так было легче.

Но поздно вечером, в своей спальне, Лиза снова пережила ужас от того, что все это произошло с ней. Произошло на самом деле. И похитители — это не персонажи компьютерной игры, а реальные преступники, к тому же вооруженные. И их пистолет был заряжен и направлен на нее, а значит, мог выстрелить. Пусть и случайно. Но разве от этого легче?

И еще это ужасное ощущение, что мир распадается на бесформенные куски, расплывается перед глазами. А ты как слепой крот, беспомощный и жалкий. Бандитам даже не понадобилось завязывать ей глаза. Она все равно не разглядела ни дороги, ни их лиц. Сейчас очки были на ней, но мир все равно расплывался. Из-за слез.

— Не спишь? — Она так погрузилась в черные мысли, что даже не заметила, как дверь открылась и в спальню вошел Андрей. — У тебя до сих пор горит свет. А ведь уже за полночь.

— Не сплю, — подтвердила она, поспешно смахивая слезинки.

— Это нормально. После такого без снотворного не обойтись.

— Ну вообще-то я против того, чтобы травить организм. Все проблемы можно решить терапией.

— Я тоже так думаю. Я как раз знаю одну методику…

Андрей опустился на кровать и крепко-крепко обнял Лизу, чтобы еще раз убедиться, что она жива и здорова, что все позади. Это сейчас самое главное. А разоблачения злодеев подождут.

Сначала это была нежная терапия, потом немного бесстыдная, затем очень приятная…

Все оказалось именно так, как она мечтала еще девчонкой. А потом запретила себе мечтать. Его дыхание, прикосновения, его губы, которые шепчут ее имя. И очки уже не нужны, потому что свет потушен. И потому что иногда не нужно ничего видеть. Так острее чувствуешь…

Дискотека в Хургаде ничем не отличалась от плясок в ночных клубах Шарм-эль-Шейха. Та же долбежная музыка, мелькание огней, едва одетые туристки на танцполе и степенные туристы в баре.

Лысого полноватого мужчину в темных очках, наверное, мама родная не узнала бы. Но Верочка — другое дело. Кто ищет, тот сами знаете что…

— Потанцуем, Анатолий Геннадьевич? — сказала она ему прямо в ухо. Иначе он не расслышал бы. — Кстати, зря вы сбрили почти михалковские усы — они вам очень шли.

Он расслышал и подавился своим виски. Дикими глазами посмотрел на Верочку. Но потом взял себя в руки.

— I don’t understand. — Гражданин оказался как бы иностранцем.

— Не понимаете? — удивилась Верочка. — За пару недель все русские буквы забыли? Но хоть цифры-то помните? Номер счета, где деньги лежат? Хотя, если забыли, не беда. Мы можем напомнить, правда, Андрей?

Темноволосый парень подошел к лысому товарищу с другой стороны и представился, показав удостоверение:

— Андрей Никольский, Управление по борьбе с организованной преступностью. Пройдемте, гражданин Воронин.

— Вы не имеете права, это произвол! — Мужчина побагровел и все-таки вспомнил русский язык.

— Будем Интерпол подключать и группу захвата вызывать? Хотите на экскурсию в египетскую тюрьму? Могу устроить. Но учтите, здесь не Европа. Или все-таки тихо-мирно вернемся на родину?

Мужчина побледнел и опустил голову. Игра окончена. И он ее проиграл.

— Дорогой, я натанцевалась, — провозгласила жизнерадостная блондинка, приблизившись к лысому господину. — А теперь хочу «Секс на пляже». Почему у тебя такой вид? Не волнуйся, я говорю о коктейле.

— Привет, Настя! — поздоровалась Верочка.

Блондинка вздрогнула и уставилась на нее, как на привидение.

— Как видишь, Настя, я не пьяная, не обкуренная и не сумасшедшая. Я самая что ни на есть нормальная. Даже классная! К тому же суперпрофессионал. Лично принимаю участие в задержании преступника. Веду, так сказать, прямой репортаж. А ты по-прежнему с тем самым кавалером, с которым я встретила тебя в свой день рождения. Он, конечно, полысел, но вполне узнаваем. А еще он арестован.

— Задержан до выяснения всех обстоятельств, — поправил Андрей. — Выяснять их мы будем в Москве. Так что пройдемте, Анатолий Геннадьевич, вернее, пролетимте…

Воронин покорно и понуро поплелся за Андреем.

— Господи! — Настя рухнула на освободившийся стул, глотнула виски из стакана любовника и уставилась в одну точку. — Спорим, нет никого несчастнее меня? Ну почему? Почему мне так не везет с мужиками? Думала, первый муж — оператор, сделает из меня телезвезду. А он — мальчишка еще, тратит больше, чем зарабатывает. Возомнил себя великим музыкантом. Вместе с такими же оболтусами все бренчал на гитаре. Деньги уходили на струны, диски, музыкальные фестивали и сценические костюмы.

— Я не знаю, как он играет, как поет. Но говорит он хорошо, — подхватила тему Верочка, усаживаясь на высокий стул рядом. — Когда его к стенке приперли, все рассказал. Как ты позвонила своему бывшему мужу и попросила помочь своему будущему. Не безвозмездно, конечно. А за такую сумму, которую на целую музыкальную студию хватит. Одна загвоздка, Воронину нужен был кто-то вроде Рембо, а не скромный оператор по профессии, музыкант по велению души. У твоего бывшего мужа Михаила на этот случай имелся друг детства — милиционер по фамилии Иванченко. Его в обществе «Динамо» и бегать и стрелять научили. Так что он по кладбищам ночью ходить не боялся, в обморок от вида трехмесячного трупа не упал и даже похищение провел залихватски. Ну а Михаил был на подхвате. Его звездный час наступил на телевизионном бенефисе Людмилы Ворониной.

— А к кому нам было обратиться? — вздохнула Настя и жестом попросила у бармена еще одну порцию выпивки. Похоже, Людмила Константиновна соврала и насчет ее беременности. — Толик не знал, кто именно из коллег его подставил. Но был кто-то из банка. Спорим, одной старухе такое не провернуть. Поверь, не мы это затеяли. Нам пришлось обороняться.