На полшага впереди смерти - Алексей Макеев

– Почему Мопсу самому было не заказать жену?

– Слишком далеко все зашло. Его бы в ответку по-любому грохнули. Кроме того, у него стопор есть – всегда был против насилия, если это насилие не финансовое. Даже в девяностые годы крови не было на его бизнесе. Обходилось как-то.

– А нервы Маргарите после его исчезновения зачем терзали?

– Чтобы ее раскачать. От страха она могла понаделать глупостей и вывести на хозяина. Но не удалось. А тебе удалось…

– Ты использовал меня втемную.

– Так получилось. Выхода не было.

– Гад ты. Так старого товарища развести.

– Сережа, мы делали одно дело. И помогли друг другу. Сто тысяч евро устроят? Компенсация за моральный ущерб.

– Да иди ты со своей компенсацией.

– Это почему?

– По кочану, – зло ответил Капанадзе, как наяву услышав шуршание пролетевших мимо больших денег, которые могли бы решить очень многие его проблемы. И знал, что прав. Что иначе никак нельзя.

– Я почему-то так и думал, – кивнул Кунар.

– Осуждаешь?

– Уважаю…

– Кунар, теперь ты знаешь заказчика. И обеспечил, надо думать, Мопсу возвращение на Родину. Безопасное.

– Да. Барону сделали серьезную предъяву. И он признал, что был не прав. Поверь, ему сейчас очень плохо. Он сильно жалеет, что перепутал времена и сейчас не девяностые.

– Просто как у вас все решается.

– Не так просто, Сережа. Трудно. Но решается.

– Ладно. Тут все понятно, – кивнул Капанадзе. – А Вована ты зачем траванул?

Кунар замер. Помолчал с минуту. Потом кивнул:

– Потому что заслужил.

– Чем же? Мало ли уродов на земле? Всех убивать?

– Это же он уговорил Барона убрать Мопса. Его идея. Кстати, горячо поддержанная Маргаритой. И еще кое-что за ним числится. Так что по всем законам он свою вышку заработал.

– И одновременно ты смахнул с доски Маргариту. Чтобы не возникало никаких вопросов с собственностью. А Мопс в курсе?

– Нет, ему незачем знать тонкости.

Все встало на свои места. Кунар знал, как отключить сигнализацию в доме Мопса – сам ее ставил. Знал, как выключить видеозапись на подъезде. Знал, как напоить старшего техника РЭУ и ответить на звонок консьержки. Знал, что Вован каждый день хлещет коньяк. Помощники Кунара разыграли все как по нотам. Проникли в квартиру. Подмешали нейротоксин в коньяк. Заявились на съемную хату Маргариты и оставили там препарат. У них получилась эта умопомрачительная комбинация.

– То есть у нас сидит женщина за убийство, которого она не совершала, – сделал вывод Капанадзе.

– А что тебя смущает? За покушение на убийство мужа, в котором она участвовала, вы ее не привлечете. И за то убийство в Питере, где она сыграла важную роль, тоже не посадите. А за Вована ее любой суд приговорит. Так что баланс справедливости в природе соблюден, – усмехнулся Кунар. – И тебе никто не даст вытащить ее сейчас, какие доводы ты ни приводи. Дело, считай, закрыто.

– Резонно, – вздохнул Капанадзе.

– Печалишься, что закон нарушен? Ты же опер, Сережа, когда тебя волновали нарушения закона?

Где-то он был прав – любой опер всегда нарушает закон. Потому что всегда бывает дилемма – или писанная буква важнее, или справедливость, жизнь и здоровье тех, кого ты поклялся защищать. Древние римляне, может, и были правы, говоря: пусть мир падет, но восторжествует закон. Однако Капанадзе считал, что мир порой все-таки важнее закона.

Но что-то неправильное было в раскладах, о которых ему поведал Кунар. И вместе с тем кристально ясно – иначе никак не получается…

– Выходит, из всех ты один у нас чист совершенно и ни за что не ответишь, – сказал Капанадзе.

– Не отвечу, – покачал головой Кунар. – И даже совесть не мучает. Это война, Сережа. И они враги.

– За что война-то? За бабки?

– За жизнь.

– И за Мопса, у которого, как сам говорит, друзей нет.

– Все. Дальше он пойдет один.

– Ты спрыгиваешь с поезда?

– Спрыгиваю…