Прощённые долги - Инна Тронина

Тряхнув всеми своими цепочками, серёжками и браслетами. Наталья тихо поздоровалась. Она мгновенно проверила, не расстегнулась ли где-то лишняя пуговица, с трудом поборола смущение и удивилась сама себе. Остроумная и находчивая, душа любой компании, сейчас она не знала, куда день глаза и руки, как нерадивая ученица перед строгим учителем. Наталья села на стул и плотно сдвинула колени, стараясь ничем не выдавать своей постыдной профессии.

Тут опять зазвонил телефон, и Грачёв взял трубку. Смоляные его брови нахмурились, и лицо стало ещё более замкнутым. Он слушал, кусая нижнюю губу, и, похоже, нервничал.

– А чего ты мне звонишь? – раздражённо спросил он. – ОМОН вызывай, раз массовая драка. Мы этим, как ты знаешь, не занимаемся. Да, с Фонарного ребята приедут и разберутся. Слушай, пока ты зад поднимешь, у вас всех людей положат! – Щека майора несколько раз дёрнулась. – Куда не проехать? Да вами самими дороги замостить нужно. Я два раза не повторяю – даже для тупых. Всё! – Грачёв брякнул трубку и полез за сигаретами. Наталья заметила, что длинные пальцы его дрожат.

– Хотите? – Он вдруг вспомнил, что не один в кабинете и протянул Наталья пачку «Монте-Карло».

– Спасибо. – Она не стала отказываться, потому что действительно очень захотела сделать несколько затяжек.

– Вы по какому делу? – Грачёв протянул ей через стол зажигалку. – Тенгиз Варлаамович очень просил вас принять. Вы какое отношение имеете к Андрею Озирскому? Или просто однофамильцы?

– Я – его бывшая жена, – с трудом призналась Наталья.

Теперь руки задрожали у неё, да так, что сигарета едва не упала на пол. – Меня посылали к Горбовскому или к Петренко, но их не оказалось на месте.

– Кто вас послал к Горбовскому? – Грачёв так сверкнул на Наталью глазами, что её язык прилип к гортани.

Тут снова загудел уже третий телефон, и Грачёв, не глядя, схватил трубку. Наталья, воспользовавшись этим, вдохнула дым и постаралась собраться с мыслями.

– Через пятнадцать минут позвони. Нет, раньше не могу – не одни вы у меня. Хорошо, на месте разберёмся…

В очередной раз отделавшись от надоедливого телефона, Всеволод взглянул на посетительницу уже другими глазами. Не понимая, что этой шлюхе может быть здесь нужно, он решил всё-таки разобраться – как делал всегда.

– Так кто вас посылал к Горбовскому? – ещё раз спросил он.

– Один человек, которому стало известно про Андрея. Якобы его хотят сегодня вечером выманить на «стрелку» и убить.

– А вам-то какая печаль? – безжалостно поинтересовался майор. – Вы его ещё в восемьдесят втором году, считайте, убили.

– Есть такое слово – раскаяние, – трясущимися губами ответила Наталья. – Неужели я не могла за девять лет пожалеть о том своём поступке? Может быть, хватит меня стыдить? Я сама себя исказнила так, что вам и не снилось. И вот теперь приехала сюда, зная, чем придётся заплатить за это.

– Что ж, Наталья Ивановна, я очень рад. Совесть в вас не издохла окончательно, – всё тем же жестяным голосом ответил Грачёв.

Он явно тщательно скрывал свой южный выговор, но это не всегда получалось. – Если вам действительно стало стыдно, ещё не всё потеряно. Сидящий перед Натальей истукан в человеческом обличье не реагировал ни на её прелести, ни на её слёзы. Лишь слова о покаянии хоть немного смягчили его сердце.

– Вы Андрея давно знаете? – робко спросила Наталья.

– А вот с тех самых пор, когда вы его бросили, – Грачёву, похоже, нравилось бичевать грешницу.

– Не надо так говорить, я вас умоляю! – Она даже сложила у груди свои маленькие холёные руки. Окурок со следами розовой блестящей помады Наталья раздавила в толстой стеклянной пепельнице. – Давайте не будем терять времени на оскорбления, потому что Андрею действительно грозит страшная опасность.

– Я не могу довольствоваться ответом «один человек сказал», – заявил Всеволод. – Что за человек? Можно ли ему верить? Может, у него просто крыша съехала? У Андрея слишком много знакомых, и среди них попадаются всякие. Каков ваш источник?

– Матвей Петрович Лобанов, который на кладбище работает, – немного подумав, призналась Наталья. – Он говорит, что это хочет сделать Ювелир. И. самое главное, сегодня вечером Андрей ни в коем случае не должен приходить на «стрелку» к пункту приёма стеклотары, у кинотеатра «Максим». Тот парень, которого якобы нужно выкупить, давно мёртв.

– Мёртв?! – Грачёв, как ужаленный, вскочил с вертящегося кресла. – Антон Аверин мёртв?..

– Да-да, его убили месяц назад и зарыли на кладбище, вместе с другими трупами. Есть там такие могилы, братские. Они оформляются как заброшенные, а затем ликвидируются. Мне Матвей всё подробно доложил сегодня, чтобы я здесь рассказала.

– Ну-ка, ну-ка! – Грачёв стал теперь совсем другим – внимательным и торопливым. Он сел верхом на стул рядом с Натальей и попросил: – Говорите, пожалуйста, не упуская ни единой подробности. Лобанова я знаю. На него как раз сегодня материалы пришли. Итак?..

– Мотя сказал, что лично закапывал этого парня. Он на Ржевке из-за наркоты сцепился с цыганом, и тот его пырнул ножом. А с цыганами на Некрасовском рынке конкурируют азербайджанцы. И ихний пахан Мамедов приказал Матвею тот труп забрать и закопать. А цыганам пообещал большие неприятности, если они не уступят на переговорах. Эти две банды никак наши рынки переделить не могут. Цыгане тело-то выбросили в речку, а азеры нашли. Мамедов зверь такой, что всех застращал, и цыган тоже…

– Интересно… – Грачёв несколько раз щёлкнул пальцами. – Похоже на правду. А потом что было?

– А потом Мамедов Мотькиному дружку Чолину и двум ребятам-наркам велел разыграть сцену. Что, мол, Антон живой, и его можно спасти. Им для чего-то Андрей потребовался, понимаете? Мамедов с Шурдутом, его «шестёркой», лично убили Серёгу Чолина, Лизу Сазонову и Славу Рогозина… Он себя Беном Палеевым называл.

– Убили Лизу и Бена? Да ещё и Чолина? – Грачёв покачал головой, не сразу даже поверив. – Это точно, Наталья?

– Точно. Матвей их тоже хоронил. Там же, где и Аверина, в общей яме. Он туда ветки рябины положил, так что можете раскопать. Вот, возьмите, Лобанов план нарисовал для вас. – Наталья полезла в ридикюль, достала оттуда грязный тетрадный листок. – Лобанов уже не мог всё это выносить. Чолин ведь другом его был, да и других жалко стало. Привезли в «баньку», накормили, напоили… И прикончили потом, чтобы свидетелей не осталось. Можно ещё сигарету?

– Да берите! Жалко, что ли? – Грачёв ощутил внутри знакомую жгучую дрожь. – А что вы можете сказать об Али Мамедове?

– Ой, это вообще…Короче, здесь он вроде как наркотой торгует, но это так, между делом. А в натуре он – доктор наук. Представляете? Али – переводчик, полиглот. Знает то ли десять языков, то ли пятнадцать. И, как машина, на всех говорит без акцента. А сам он из Баку, погромщик. Много армян сгубил, и даже лично некоторых замочил. Помните, там резня была? Алик этот сказочно красив, но и жесток в такой же степени. С ним Нора Келль, племянница Ювелира, спит. Вроде, даже жениться они хотят вскорости. Мамедов из Баку сбежал, когда ему на хвост там сели, жил в Москве, а потом к нам причалил…