Принцесса огорошена - Марина Воронцова

– Бли-и-ин! – я взвыла и вцепилась себе в волосы. – Коля, мы с тобой полные идиоты! Если бы ты не притащил Жемчужному подписывать кассеты, мы бы сразу вывели всех на чистую воду! Он специально лица зачирикал!

– А я знал? – оправдывался помощник и перевел тему. – Кстати, что ты там еще открыла? Зачем они нас дурили всю дорогу?

– Смотри, – я показала запись в своей тетрадке и фотографию:

– в свидетельстве о браке, которое мне показала Жанна, представлявшаяся своей сестрой Розой, было написано ROZARIA и пятнышко какое-то сверху. Я еще тогда удивилась, что у нее полное имя Розария, а не Розалия. Она сказала, что это просто служащие не правильно написали. А теперь погляди сюда!

Я ткнула пальцем в маленькую девчушку лет семи, сидевшую на коленях у Ефрема Жемчужного.

– Видишь?

– Ну? Зария Жемчужная… Это Зара, которая с собой покончила, кажется?

– Вот именно! Смотри!

Я схватила со стола фломастер и написала имя Зары на латинице – ZARIA и поставила ударение над последней буквой.

– А теперь…

Я приписала перед именем еще две буквы R и О и растерла пальцем знак ударения.

– Видишь, что получается?

– ROZARIA, Розария Жемчужная, – прочитал помощник.

– С ударением на второй слог, а не на последний! Ясно? Вот кто настоящая жена и наследница Хосе Равеля! – я ткнула пальцем в девочку.

– Но она же вроде кривая? – усомнился Николай Иванович, потом посмотрел на фотографию. – С чего бы такой красавец на кривой женился?

– Коля, знаешь, любовь понятие иррациональное, – отмахнулась я. – Судя по опыту общения с семьей Жемчужных, Зара была единственным приличным человеком.

– И они ее убили, чтобы завладеть деньгами? – ужаснулся Николай Иванович.

– Скорее всего, а вот эта может из ревности, – я показала на девушку в красном платье.

Младший помощник Яретенко взял увеличительное стекло и внимательно уставился на фотографию. Потом надел очки и повторил операцию.

– Глянь-ка, это, похоже, Роза, а не Жанна… Я посмотрела. Действительно, на плече стоявшей в полоборота девушки была чуть заметная родинка. Естественно, сначала я не обратила на нее никакого внимания.

Мы пошли в кабинет, напрочь забыв про несчастную Регину Васильевну. Николай Иванович устроился на диване и сделал серьезное лицо.

– Итак, подведем итоги, – я села в кресло. – Судя по всей имеющейся у нас информации, окончательная версия может быть такой. Настоящая Роза Жемчужная едет со своей сестрой Зарой в Испанию. Там Зария выходит замуж за Хосе Равеля, к бешеной зависти и ревности сестры. Затем они вернулись домой и уже тут узнали, что Равель погиб. Кстати, если Зара на самом деле его любила – то вполне могла покончить с собой, узнав о случившемся. Но это пока предположение. Ефрем или сама Роза выдумывают способ, как им получить наследство, полагающееся Заре…

– Подожди, но о его смерти ты узнала из новостей, уже после того как Жемчужная оказалась у Корсаковых! – прервал меня Николай Иванович.

– К этому мы еще придем, – процедила я сквозь зубы, – вообще ко всей этой истории с телевидением.

Младший детектив Яретенко поежился.

– В общем, – я продолжила, – они вписывают в свидетельство о браке две буквы "Р" и "О", а затем стирают ударение. В нашей стране заявление, что служащие не правильно вписали имя, никого не удивит. И тут случается непредвиденное. Старшая сестра Жанна сбегает из тюрьмы и каким-то образом узнает о случившемся. У нее есть два подельника – Олег Корсаков и неизвестная женщина, воспользовавшаяся документами покойной Ольги Корсаковой. Каким-то образом она и настоящая Роза Жемчужная оказываются в одном купе. Несчастную убивают, прикладывают к трупу документы Агалаевой и закапывают возле Кокшайской. Теперь дело за малым.

Я многозначительно посмотрела на Николая Ивановича.

– Не понимаешь, за чем?

– Нет, – чистосердечно сознался тот.

– Найти двоих придурков, которые обнаружат это тело, сдадут его ментам и не станут задавать лишних вопросов. Тогда Агалаева, которая, как ты помнишь, сбежала из тюрьмы и в аэропорт ей без опасений не войти, может спокойно пользоваться документами убитой ею сестры – Розы Жемчужной. Они, как ты мог заметить, очень и очень похожи. Знал Ефрем обо всем с самого начала или нет – мы выясним, только когда его поймаем. И вот, один пенсионер, эксперт по противолодочной обороне, добивается-таки, чтобы его родное агентство начали раскручивать… Николай Иванович вдавился в диван.

– Меня показывают по телевизору, как богатую дуру, – я специально сделала акцент на последнем слове, – которая вдруг решила заняться частной детективной деятельностью. Агалаева, вероятно, видела это и решила, что я – то, что ей нужно. Она является сюда. Ей нужно заманить меня к себе. Кстати, предлог она выбирает настоящий. Регина Васильевна на самом деле пыталась ее убить при помощи люстры. Жанна может догнать двух зайцев – получить записи, которые заставят молчать мамашу Олега, и накачивать меня дезинформацией. Дальше на сцене появляется Ефрем Жемчужный. Его задача отправить нас искать тело "Жанны", а сама она должна признаться в "убийстве". Сработано было гениально. Лично я поверила.

– Да? А я все время подвох чуял! – воскликнул Николай Иванович. – Только не говорил.

Поборов в себе желание запустить в младшего детектива Яретенко пепельницей, я продолжила:

– В общем, мы сыграли в этой истории роль настоящих…м-м… лохов.

– Говори только за себя, – возмутился Николай Иванович.

Я потянулась за пепельницей, но в последний момент передумала.

– В общем, в результате – Жанна преспокойно получит наследство, а Ефрем снова может начинать гастролировать. Остается только один вопрос – куда подевался Олег Корсаков и загадочная дама, пользовавшаяся документами Ольги Колесниковой? Хотя подожди-ка…

Я полезла в сумку и вытащила ключик.

– Ты знаешь, где находится банк "Акцепт-плюс"? – спросила я.

– Понятия не имею, – пожал плечами помощник.

– Придется найти, – мне пришлось грозно поглядеть на помощника, чтобы тот нехотя поплелся за справочником.

Закрыв глаза, я стала размышлять, как теперь следует поступить. Если собрать все имеющиеся у нас доказательства, – этого, пожалуй, хватит, чтобы лишить Жанну Ага-лаеву триумфа. И, может быть, даже вернуть на родину, чтобы ее судил самый справедливый суд в мире… Пейджер на ключах от машины тревожно запищал. Я вскочила и бросилась к окну.

Возле "жука" никого не было. По проспекту стремительно удалялся молодой человек, силуэт которого показался мне знакомым.

– Вот блин, – я нервно вытерла лоб. Мой "Фольксваген Нью Битл" привлекает излишнее внимание. Желтенькая полуспортивная машинка кажется легкой и лакомой добычей для разного рода автохищников.