Волчья ягода - Анна Данилова

– Спину?

– Да… У нее на спине полоски такие, вздутые и ярко-красные, с запекшейся кровью… Словно вилами по ней процарапали… Я была в ужасе, ахнула, а Наталья сняла с себя все, бросила на пол и включила душ, сказала, что ей холодно и что она хочет согреться горячей водой… Я спрашиваю, кто это тебя так? Но она молчит. Стоит под душем, плачет и молчит…

– И ты ее отпустила? В таком состоянии?

– Я ее не отпускала. Она попросила меня сходить в аптеку за мазью и бинтами, еще попросила, чтобы я купила ей водки… Теперь я понимаю, что она просто хотела выпроводить меня из квартиры, чтобы сбежать… Она ведь надела мое белье, свитер, юбку, нашла в шкафу старый плащ, и, когда я вернулась где-то через двадцать минут, ее уже не было…

– И ты поехала за ней?

– Конечно!

– А почему ты не позвонила мне?

– Да потому что Наталья не велела. Она мне так и сказала, еще там, в ванной, чтобы я ничего тебе не рассказывала, что это ее личное дело, что она сама во всем виновата и что ей стыдно… Понимаешь, это была ее тайна, как же я могла рассказать об этом тебе, человеку, который тут же бросился бы разбираться, искать виноватых… А откуда я знаю, что в действительности могло с ней произойти?

– Катя, но ведь ей причинили боль… Эта кровь и рубцы на спине… Подумай сама, разве это не сказало тебе ни о чем?

– Послушай, Коля, я тебе уже все объяснила. И не пытай меня, пожалуйста. Я и сама знаю, что мне не следовало оставлять ее одну, но она ушла, сбежала, и все мои попытки разыскать ее закончились ничем… Я тебя об одном прошу: теперь, когда ты, конечно же, будешь ее искать, не говори ничего нашим родителям, они с ума сойдут… Мать уже и так звонила мне, спрашивала, где Наташа…

– И что ты ей ответила?

– Я сказала, что она была у меня, что у нее все хорошо, что она временно поживет у меня, потому что хозяйка квартиры, которую снимает Наташа, собирается сходиться с мужем, и мы теперь ищем ей другую квартиру…

– Я вообще не понимаю, зачем было ей снимать такую дорогую квартиру, она могла бы спокойно жить с родителями…

– Ей двадцать один год, и она тоже имеет право на личную жизнь… Коля, ты отсталый человек! Как же она выйдет замуж, если будет жить с родителями? Где ей встречаться, общаться, жить, наконец… Или ты не знаешь нашего отца? Я, лично, прекрасно ее понимаю…

– Вот и довстречалась… Ты была на этой квартире?

– Была, но только ее там нет. Я звонила, стучала… Если бы она была там, то открыла бы мне…

– Так ты туда НЕ ВОШЛА? У тебя что, нет ключей?

– Конечно, нет. Зачем же ей было отдавать мне ключи? Если она не хотела меня видеть и решила от нас спрятаться, то понимала – первое, что мы сделаем, это поедем искать ее в этой квартире… Конечно, ее там нет и быть не может. Скорее всего она скрывается у каких-нибудь подруг… Они ее лучше поймут, чем мы, родственники.

– Тогда сделаем так. Ты остаешься дома и никуда не выходишь: ждешь ее или моего звонка. А я возьму людей и поеду к ней на квартиру, и если понадобится, то взломаю дверь… Где белье, которое она с себя сняла?

– Я его спрятала.

– Неси, я отвезу его на экспертизу. Я чувствую, что с ней случилось несчастье… Не может молодая женщина допустить, чтобы кто-то так сильно расцарапал ей спину. Это ненормально. Возможно, она попала в лапы к садисту. Скажи, она рассказывала тебе о своих мужчинах, любовниках? Насколько мне известно, в последнее время у нее их было трое…

– Это не любовники, а однокурсники. А встречалась она с Марком. Но они расстались.

– Ты знаешь его адрес?

– Нет. Только телефон.

– Откуда он у тебя? Неужели тебе его дала твоя скрытная сестричка?

– Нет, мне его дал сам Марк, когда разыскивал ее как-то и позвонил мне на работу, чтобы спросить, не знаю ли я, где Наташа. Просил позвонить ему, как только она найдется.

– Что-то вы все ее ищете… И куда же запропастилась Наташа в тот прошлый раз?

– Она ночевала у одной своей подруги, журналистки… Вспомни, я тебе рассказывала об этом. Наташе нужны были деньги, и эта девица предложила ей сняться обнаженной для одного журнала… Без лица… Ну что ты так на меня смотришь! Ей же самой приходится оплачивать квартиру, родители не помогают, я тоже не в состоянии, вот и крутится девчонка как может…

– И много ей заплатила эта подруга?

– Вполне прилично. Пятьсот долларов наличными.

– Так, может, она и сейчас там, у этой журналистки?

– Это с расцарапанной спиной-то?

– Ну, тогда я не знаю, где она может быть… Послушай, а может, это у нее болезнь такая, аллергия, например… Ладно, нечего воду в ступе толочь. Где пакет с ее бельем? Давай-ка сюда, а я уж сам разберусь, что это за болезнь такая или ее кто поцарапал… И телефон Марка – с ним у меня тоже будет отдельный разговор…

Катя взяла из спальни спрятанный под кроватью пакет и принесла Николаю.

– Я хоть и сестра ей, но ты, наверное, прав… Я бы, лично, не смогла сниматься для журналов нагишом – не то, как говорится, воспитание. А ведь нас с ней воспитывали одни и те же родители… Чует мое сердце, с ней что-то случилось… Что-то нехорошее…