Все совпаденья не случайны - Диана Бош

В конце концов, решил Лямзин, ради того, чтобы повидаться с братом и отдохнуть с красивой женщиной, можно и потратиться.

Сначала хотелось сделать брату сюрприз и свалиться как снег на голову, но уже спустившись с трапа самолета, Эдуард решил все же позвонить. Сюрприз ожидал его самого: брата в городе не оказалось. Пришлось отправиться в гостиницу.

– Ну что, куда едем? – поинтересовался явно нетрезвый таксист и шаловливо подмигнул Таисии.

У Лямзина вытянулось лицо.

– Эээ… спасибо, мы лучше на другом автомобиле прокатимся.

– Я в очереди первый сейчас! – выскочил из салона водитель.

– А мне плевать, – повернулся к нему Лямзин. – Будешь возмущаться – позову милицию, чтобы проверили содержание алкоголя у тебя в крови.

Мужик сразу отстал и, быстро нырнув в свою машину, затих.

Следующий таксист был хотя и трезв, но как-то неприятно зол и мрачен, что чувствовалось несмотря на его молчание. С тоской покосившись на остальных «колдунов», не слишком отличающихся один от другого, Лямзин открыл заднюю дверцу и, пропустив Таисию вперед, сел рядом.

– Куда едем? – буркнул таксист.

– В приличную гостиницу, желательно в Центральном районе.

– Сделаем. – Водитель развернул автомобиль и понесся по трассе.

Таисия вжималась в кресло, завороженно наблюдая за мелькающими огоньками. Лямзин все время смеялся и шутил, что-то пытаясь показывать ей в темноте, а она крутила головой и глупо улыбалась. Наконец Эдуард притих, после чего даже ненадолго задремал. Проснулся от того, что водитель рявкнул со всей мочи:

– Ну, все, приехали!

– А? Что? – Лямзин спросонья завертел головой, разглядывая крошечный бетонированный дворик, освещенный желтым светом фонаря, и высокий унылый забор.

– Приехали, говорю, – заулыбался шофер.

– Улица Пионерская, – вглядевшись, прочитал Лямзин. – Это что такое?!

– Недорогая гостиница, как вы и просили.

– Где?

– Да вот же. Вот! – Водила ткнул пальцем в темнеющее в ночном сумраке здание. – Я уже позвонил, сейчас хозяйка выйдет.

Та действительно тут же появилась. Дородная, в кокетливых розовых брючках и в белой футболке, туго натянутой на круглый живот. Хозяйка важно надула щеки и выкатила глаза, изображая ту «честность», с которой обычно лгут.

– Пойдем, – призывно махнула она рукой.

«Наверняка комсоргом класса была, – обреченно подумал Лямзин, – или старостой. Да, скорее все-таки старостой: «стучала» классной на тех, кто смылся с урока или пришел в школу без сменки».

Он представил себе, как толстенькая активистка со строгим выражением лица семенит к очкастой училке и, подобострастно склонившись и отклячив зад, закладывает товарищей. Не удержавшись, хихикнул.

– Что? – Женщина обернулась и окинула его таким взглядом, словно услышала мысли.

Лямзин слегка смутился.

– Нет, ничего. А… простите, как вас величать? Не расслышал что-то.

– Лилия. Можно просто Лиля, – осклабилась хозяйка, но глаза ее остались холодными и злыми.

И тут у Лямзина появилась назойливая мысль, что стоило бы, пока не поздно, повернуть назад и поискать другую гостиницу.

Он взял за руку Таисию и участливо спросил:

– Может, посмотрим что-нибудь еще?

– Не знаю, как хочешь, – вяло отреагировала та. Ее укачало, и мысль о том, что снова придется сесть в разболтанную машину, вызывала дурноту.

– Понятно, – оценив ее бледный вид, вздохнул Лямзин. – Ладно, идем смотреть тут.

Они поднялись по крутой металлической лестнице, подождали, пока хозяйка, гремя ключами, отопрет, и вошли. Маленькая прихожая – зеркало, тумбочка и кресло.

– Ну, допустим, – кивнул Лямзин. – А там что?

– Дальше – кухня и две комнаты. – Лиля распахнула дверь, и в глаза бросились развешанные по стенам мини-плакаты.

«Товарищ! Режь только на разделочной доске, стол – для еды, а не для ножа!» – было написано на одном.

«Духовкой не пользоваться под страхом смерти! Взорвется!!!» – гласил второй.

«Полотенце на дверях не сушить, для этого есть веревка за окном!» – добавлял третий.

– Индийские йоги на спине полотенце сушат, и ничего, спина не портится, – хмыкнул Лямзин.

– Пусть сушат хоть на голове, – съязвила Лиля и возмущенно дернула плечом.

– Ага, ясно. Так йогам и передам.

– Вот здесь спальня, а тут – комната отдыха. Вот постельное белье, – бубнила Лиля, поджав губы.

– Туалет можно посмотреть? – Лямзин искал повод, чтобы отказаться, но не находил: на первый взгляд все было довольно терпимо.

– Конечно.

Хозяйка прошла в прихожую и толкнула дверь, обитую узкими деревянными планочками. Открылось бело-кафельное великолепие с неизменным плакатиком на стене: «Сигареты, прокладки, бумажки в унитаз не кидать!»

– А если я все-таки уроню прокладку в унитаз? Или, не приведи господь, тампон? – пошутил Лямзин. И тут же понял, что сделал это зря.

– Написано же – не бросать! – рявкнула Лиля.

Поискать счастья в другом месте захотелось с удвоенной силой.

– Ну и что? – повернулся Лямзин к Таисии. – Остаемся здесь?

Та пожала плечами.

– Так тебе тут нравится или нет? – вскипел Эдуард.

– Нет, – подумав, ответила Тая. – Но ехать еще куда-то совсем не хочется, пора бы уже и отдохнуть.

– О’кей.

Лямзин отсчитал нужную сумму, и довольная Лиля, запихнув деньги в оттянутый карман штанов, скользнула за дверь.

– Сегодня будем кутить – весело, творчески, раскрепощенно! – Эдуард плюхнулся в кресло. – А завтра, если успеем, поедем в форелевое хозяйство. По дороге поедим в креативном ресторане – «Амшенский двор» называется. Была там?

– Нет. Но уже хочу. А вдруг не успеем?

– Если не успеем, сделаем это послезавтра. Ну, как говорится, пойду, ополоснусь с дороги, и – гулять. По набережной пройдемся, камешки в воду покидаем. Ладно, поскакал…

– Бог в помощь, – фыркнула Таисия и, заняв кресло, уткнулась в «глянец».

Лямзин быстренько скинул верхнюю одежду и, напевая: «Я так молила: «Позови!», но ты молчал…» – протрусил в ванную. Там быстро, по-солдатски, разделся и встал под душ. Хлынула ледяная вода.

От неожиданности Лямзин заорал и пулей выскочил из ванны.

– Что случилось? – Таисия прибежала на его вопль и поскреблась в дверь.

– Кино вчера страшное посмотрел, про вампиров, сейчас вспомнилось, – буркнул Лямзин, переминаясь с ноги на ногу на крошечном, моментально намокшем коврике.