Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

— Если хочешь, садись мне на хвост. Или поезжай прямиком к дому. Я никуда убегать не собираюсь.

— Я заметил.

Я развернулся, намереваясь вернуться к «саабу» Дре.

— А где Дре?

Я повернулся к ней и, глядя ей в глаза, сказал:

— Его больше нет.

— Его… — Она чуть склонила голову набок. — Русские?

Я промолчал, по-прежнему не отводя от нее пристального взгляда. Кому из всех вовлеченных в эту историю она дурит голову? Вот что меня сейчас занимало больше всего. Или она дурит голову всем без исключения?

— Патрик?

— Дома поговорим.

На кухне она заварила себе зеленого чаю и вернулась в столовую с чашкой и маленьким чайничком. Клер сидела в автомобильном кресле, водруженном на середину стола. В машине она заснула. Аманда сказала, что успела установить опытным путем: если ребенок засыпает в машине, лучше его из кресла не вынимать. Гораздо проще и безопасней дать ей спать дальше.

— Энджи добралась нормально?

— Ага. Прилетела в Саванну около полуночи. А через полчаса добралась до своих.

— Она не производит впечатления уроженки Юга.

— А она не с Юга. Ее мать второй раз вышла замуж, когда ей было около шестидесяти. Это ее муж жил в Саванне. Он скончался лет десять назад. К тому времени ее мать уже полюбила их дом до самозабвения.

Аманда поставила чайник на подставку и села за стол.

— Так что случилось на станции?

Я сел напротив Аманды.

— Сначала расскажи мне, каким образом мы вообще оказались на этой станции.

— А при чем тут я? Мне позвонили и сказали, что место встречи изменилось.

— Кто тебе позвонил?

— Может быть, Павел. А может, другой из той же компании. Его зовут Спартак. Подозреваю, что это как раз он и был. У него голос чуть выше, чем у остальных. Хотя утверждать не берусь.

Я пожал плечами.

— У них у всех голоса похожи.

— И Спартак — или кто это был — сказал, что…

— Он сказал, что они передумали насчет Комкаст-сентер. И велел вам ехать в Доджвилл, на железнодорожную станцию. Через полчаса.

— А почему они позвонили тебе?

Она отпила чаю.

— Не знаю. Возможно, Ефим потерял твой…

Я покачал головой:

— Ефим тебе не звонил.

— Ну и что? Попросил Спартака позвонить.

— Ничего подобного. Ефим ждал нас в Комкаст-сентер. Это было в тот момент, когда «Асела» сбила Дре.

Чашка застыла на полпути к ее рту.

— Еще раз, и помедленнее.

— Дре попал под поезд, который летел с такой скоростью, что от бедняги ничего не осталось. Наверное, сейчас криминалисты собирают его по частям. И уверяю тебя, части эти очень мелкие.

— С какой стати он бросился под…

— Потому что погнался за этим.

Я положил на стол Белорусский крест.

Секунд двадцать мы молчали, глядя на крест.

— Погнался? — спросила Аманда. — Чушь какая. Когда он уходил из дома, крест был при нем.

— Я предполагаю, что он его кому-то отдал, а потом этот кто-то кинул его через рельсы.

— И ты думаешь, что… — Она зажмурилась и потрясла головой. — Нет, я даже не представляю, что ты думаешь.

— Аналогично. Вот что мне известно. Дре перешел через полотно, направляясь в лес. Затем кто-то кинул крест из леса назад через рельсы. Дре побежал за ним и попал под скоростной поезд. Ефим при этом утверждает, что его там и близко не было и что он не менял место встречи. Врет он или нет, я не знаю. Вероятность пятьдесят на пятьдесят. Но он утверждает, что не врет. У нас нет Софи. У них нет креста. И сегодня канун Рождества. Пятница. Дре был нужен Ефиму. У него нет других возможностей достать младенца для Кирилла и Виолеты. И теперь Ефим хочет вернуться к исходным условиям сделки. Крест. — Я посмотрел на стол. — И ребенок. В обмен на жизнь Софи, мою, жизни моих родных и твою.

Она пару раз ткнула пальцем в крест, отодвинув его на несколько дюймов.

— Ты не знаешь, что здесь написано? Я по-русски не читаю.

— Даже если бы читал. Это латынь.

— А ты латынь знаешь?

— В школе учил четыре года. Кое-какие азы освоил. Но только азы.

— Значит, никаких мыслей?

Я взял крест в руки.

— Попробую расшифровать. Надпись наверху гласит: «Иисус Сын Божий побеждает».

Она скривилась.

Я пожал плечами и напряг извилины.

— Нет, подожди. Не «побеждает». Сокрушает. Нет. Подожди. Завоевывает. Точно. «Иисус Сын Божий завоевывает».

— А внизу?

— Что-то про череп и рай.

— На большее ты не способен?

— Детка, в последний раз на уроке латыни я был за десять лет до твоего рождения. С учетом обстоятельств я не так уж плохо справился.

Она подлила себе чаю. Обеими ладонями обхватила чашку и принялась дуть. Осторожно отпила и поставила чашку обратно на стол. Откинулась на спинку стула и в своей всегдашней манере, демонстрируя чудеса самообладания, спокойно произнесла:

— По нему не скажешь, что он представляет собой нечто особенное.

— Его ценность в его истории. Или в том, что он кому-то очень нужен. Это как с золотом. Просто кто-то однажды решил, что золото — это великая ценность.

— Никогда не понимала этой логики.

— Я тоже.

— Могу тебе одно сказать. Ефим уже так облажался с этим крестом, что нам не жить. Он нас не простит. Меня уж точно.

— Ты в последнее время газеты не читала?

Она посмотрела на меня поверх чашки и покачала головой.

— Кирилл слишком увлекается своим собственным товаром. Или у него просто крышу снесло. Не исключено, что, прежде чем он доберется до тебя, успеет расшибиться в лепешку на одной из своих машин.

— С нетерпением жду этого дня. — Она скривилась. — Но даже если осуществится сказочный план, который тебе предложил Ефим… ты ведь с Ефимом его обсуждал?

— С Ефимом.

— Так вот. Допустим, мы выживем, Софи выживет, твоя семья выживет… А что насчет нее? — Она показала на Клер. Девочка, одетая в розовую кофточку с капюшоном и такие же штанишки, по-прежнему спала в автомобильном кресле. — Кирилл с Виолетой заберут ее себе. И очень быстро убедятся, что идея иметь ребенка не имеет ничего общего с реальным ребенком. Который плачет, не дает спать и пачкает подгузники, а когда ты его переодеваешь, верещит, как баньши на электрическом стуле, потому что ему не нравится просовывать голову в горловину, а другой одежды для грудничков не бывает. Допустим, Кирилл с Виолетой — парочка необузданных придурков с интеллектом недоразвитого школьника — возьмут ее себе. Предположим даже, они