Неугомонное зло - Энн Грэнджер

— О да, он бы понял. Отец знал, что все мы грешны, — ответила Рут. — Но он был бы глубоко разочарован. Хуже того, почувствовал бы себя виноватым.

— Он — виноватым?! Но почему?

— Потому что ему не удалось научить меня противиться искушению! — Рут криво улыбнулась. — Вряд ли он пережил бы скандал в собственной семье. Мне всегда казалось, что заниматься проблемами чужих людей гораздо легче, чем своими собственными. Работая в школе, я всегда охотно помогала своим ученикам… А своей жизнью как следует распорядиться так и не сумела!

Маркби, взглянув на шипящие в камине поленья, подался вперед и принялся ворошить кочергой обгорелое полено, чтобы оно не упало с решетки.

— У вас был неудачный роман, в чем вы совершенно не виноваты. И вы не правы, если считаете, будто ваша жизнь не удалась. Вы успешно преподавали в школе. Вышли замуж…

— И вот, — прервала его Рут, — осталась ни с чем. Видите ли, в конце концов из всех близких у меня осталась только Эстер.

Мередит, не подумав, спросила:

— Неужели вы никогда… — но тут же смущенно осеклась.

— Никогда — что? — спокойно спросила Рут.

— Извините, это не мое дело.

— Попробую угадать. — Рут разгладила юбку. — Вы хотели спросить, неужели я никогда не пыталась разыскать своего ребенка?

— Д-да…

— Что бы я ему сказала, даже если бы нашла? Нет, мне нравится думать, что он счастлив и добился успеха.

Наступило долгое молчание. Его нарушил Маркби:

— И как же, наконец, решился вопрос с вашим отцом?

— Ах да, отец… Еще одна проблема, которая тогда казалась мне неразрешимой. Здесь мне наконец улыбнулась удача. Через несколько дней после… встречи с Саймоном я встретила мистера Джонса, то есть старого Мартина Джонса, который тогда управлял фермой «Зеленый Джек», а не молодого Кевина, который управляет ею сейчас. Теперь и Кевин уже немолод, а тогда Мартин еще не был стариком. Так вот, в разговоре он обмолвился, что у него есть племянница, которая овдовела совсем молодой и осталась в очень трудных обстоятельствах. Он имел в виду — без денег. «Ей придется искать работу, — сказал Мартин. — И какое-нибудь дешевое жилье». — Рут улыбнулась. — Представьте себе старинный потолочный плафон: тучи, а из них вдруг проглядывает солнечный луч и падает на фигуру какого-нибудь коленопреклоненного святого. Я спросила: «Мистер Джонс, как вы думаете, не согласится ли ваша племянница поселиться в Нижнем Стоуви и вести хозяйство моего отца?» Он ответил: «Да, она наверняка согласится». Я познакомилась с его племянницей; она показалась мне практичной женщиной. Детей у нее не было; она очень обрадовалась возможности переехать в Нижний Стоуви и жить рядом с дядей. Она оставалась с моим отцом до самой его смерти и очень скрасила ему последние годы. Готовила ему еду. Следила, чтобы он был аккуратно одет. Вела его записи и заботилась о том, чтобы он никуда не опаздывал. Только благодаря ей он сохранил свой пост до самой смерти. — Рут вздохнула. — Хотя в последние его годы количество прихожан сильно поубавилось. Школу закрыли. Церковные власти решили не отстранять отца от должности; в конце концов, жители Нижнего Стоуви к нему привыкли. Естественно, в последние годы дел у него было мало. После того как он скончался, решили никем его не заменять, а приход Святого Варнавы присоединить к бамфордскому. Поэтому дом священника выставили на продажу. Так как в нем по-прежнему жила экономка, в епархии решили, что она обладает преимуществом, и предложили ей выкупить дом на весьма выгодных для нее условиях, можно сказать, почти даром. Откровенно говоря, церковным властям не терпелось избавиться от такой обузы. Дом священника очень большой и старый; он нуждается в капитальном ремонте. Ну а экономка много лет прожила на всем готовом плюс получала какое-то жалованье и что-то даже откладывала. Поэтому она и купила дом… Может быть, ей немного помог и дядя Мартин.

Маркби поставил бокал на стол.

— Секундочку! Экономка купила дом священника? Когда это было?

— В восемьдесят втором или восемьдесят третьем году, — ответила Рут. — Мюриэль Скотт до сих пор живет там.