Тараканы - Ю Несбе

— Все туда ходят, — сказала она.

Харри понял, что под «всеми» подразумеваются белые люди, состоятельные и хорошо одетые.

— Добро пожаловать в лучший отель мира, Харри, — прощебетала Тонье, сидя в кресле в вестибюле.

На ней было синее хлопчатобумажное платье, в руках она держала соломенную шляпку, и весь ее облик, так же как и облик других людей в вестибюле отеля, напоминал о старых добрых колониальных временах.

Они удалились в Писательскую гостиную, заказали чай и церемонно раскланялись с другими белыми, которые, судя по всему, считали, что цвет кожи — это повод для обмена приветствиями. Харри нервно позвякивал фарфоровой чашкой о блюдце.

— Здесь не очень уютно, Харри? — Тонье маленькими глоточками пила чай, лукаво поглядывая на инспектора.

— Пытаюсь сообразить, зачем я улыбаюсь американцам в одежде для гольфа.

Она заливисто рассмеялась:

— Немного цивилизованного окружения не помешает.

— Когда это штаны в клетку стали цивилизованным нарядом?

— Когда их надели цивилизованные люди.

Харри отметил про себя, что город Фредрикстад мало повлиял на эту юную даму. И вспомнил Санпхета, старого тайца, который переоделся в выглаженную рубашку и брюки, когда к нему пришли гости, и остался сидеть на солнцепеке, чтобы не смущать посетителей видом своего убогого жилища. Куда цивилизованнее, чем поведение иностранцев в Бангкоке.

Харри спросил, что известно Тонье о педофилах.

— Ничего особенного, кроме того, что они толпами съезжаются в Таиланд. Как ты уже знаешь, в прошлом году в Паттайе одного норвежца застукали прямо на месте преступления, со спущенными штанами. А норвежские газеты напечатали очаровательное групповое фото трех мальчиков, которые донесли на него в полицию. Лицо педофила на снимке было затерто, но не лица мальчиков. В англоязычном издании «Паттайа Мэйл» сделали наоборот. Кроме того, в начале статьи упомянули его полное имя, а затем называли его просто «норвежец». — Тонье покачала головой.

— Местные жители, которые прежде и не слыхивали о Норвегии, вдруг узнали, что столица этой страны — Осло, так как норвежские власти потребовали отправить педофила в Осло на самолете. Все тут ломали голову, отчего это мы так хотим вернуть его домой. В Таиланде его в любом случае упрятали бы за решетку.

— Но если здесь педофилов ждет суровое наказание, почему же их так много в этой стране?

— Власти действительно стремятся к тому, чтобы Таиланд покончил с репутацией эльдорадо для педофилов, ведь она отпугивает других туристов, приезжающих не за секс-услугами. Но в самой полиции этим расследованиям большого значения не придают, потому что возникает масса проблем с арестом иностранцев. Педофилы приезжают в основном из богатых стран Европы, из Японии и США, и чуть что, тут же запускается вся машина: начинаются требования о выдаче, персонал соответствующего посольства, вовлеченный в процесс, обвиняют в коррупции и тому подобное.

— Значит, получается, что власти работают несогласованно?

Тонье вдруг просияла улыбкой, которая, как понял Харри, была адресована вовсе не ему, а одному из «всех», прошествовавшему у него за спиной.

— И да и нет, — ответила наконец она. — Кто-то, наоборот, сотрудничает. Например, власти Швеции и Дании договорились с Таиландом о том, что полицейские этих стран будут работать в Бангкоке и заниматься расследованием дел, если в них замешаны шведские или датские педофилы. Кроме того, были внесены поправки в законодательство, которые позволяют теперь привлекать к ответственности датских и шведских граждан на родине, если они занимались педофилией в Таиланде.

— А что же Норвегия?

Тонье лишь пожала плечами:

— У нас нет договора с Таиландом. Я знаю, норвежская полиция выступает за подписание такого документа, но думаю, что норвежские власти просто не представляют себе масштабов того, что творится в Паттайе и Бангкоке. Ты видел детей, которые продают жвачку?

Харри кивнул. Этих детишек пруд пруди возле стрип-баров в Патпонге.

— Это так называемый тайный знак. Жевательная резинка означает предложение секс-услуги.

Харри с ужасом припомнил, как купил блок жвачки «Риглиз» у одного босоногого черноглазого парнишки и каким тот выглядел перепуганным, но Харри решил тогда, что это оттого, что кругом людская толчея и гомон.

— Не могла бы ты рассказать мне об Иваре Лёкене и его увлечении фотографией? Ты видела его снимки?

— Нет, но я видела его аппарат, выглядит весьма внушительно.

Щеки ее вспыхнули, когда она поняла, почему Харри подавил улыбку.

— А что с его поездками по Индокитаю? Ты уверена, что он был именно там?

— Но зачем ему лгать об этом?

— У тебя есть идеи на этот счет?

Она обхватила себя руками, будто ей вдруг стало холодно.

— Да нет. Как чай?

— Я хочу попросить тебя об одной услуге, Тонье.

— Какой?

— О приглашении на ужин.

Она удивленно вскинула на него глаза.

— Если у тебя найдется время, — добавил он.

Тонье Виг не сразу сулила сделать подобающее выражение, но в конце концов опять лукаво усмехнулась:

— Для тебя, Харри, время всегда найдется. Когда пожелаешь.

— Великолепно. — Харри втянул воздух сквозь зубы. — Тогда пригласи Ивара Лёкена на ужин сегодня, между семью и десятью вечера.

Тонье Виг все же умела носить маску, ее лицо не дрогнуло. Услышав объяснение, она тем не менее согласилась. Харри еще немного позвенел чашкой о блюдце, а потом сказал, что ему пора, и поспешно ретировался.