Непорядок вещей - Рут Ренделл

Девениш решил поехать в полицейский участок и вызвал такси компании «Все шестерки»,[18]машины которой регулярно курсировали между Кингсмаркэмом и пригородом. На своей машине он ехать не мог, опасаясь, что свора журналистов набросится на него и, возможно, ворвется в дом. Такси не сумело миновать тесный кордон репортеров и их машин, и водитель сам пошел к дому. К нему тут же сбежались люди с камерами и микрофонами и, цепляясь со всех сторон, пытались выяснить размер обещанного вознаграждения, маршрут поездки и умоляли дать им поговорить с отцом Санчии хоть минуту.

Таксисту казалось, что он попал в кинофильм. Он подумывал, не взять ли с газетчиков приличную сумму и задержать для них мистера Девениша; но потом решил не рисковать — за такое точно уволят. Кроме того, настоящий герой — шериф, или главный свидетель, или водитель дилижанса — должен вести себя героически, то есть, не тратя слов, решительно идти навстречу опасности. Поэтому он, мужественно не обращая на репортеров внимания, двинулся к входу и позвонил в дверь. Девениш выглянул в окно и только после этого открыл.

— Можете на меня положиться, сэр, — сказал водитель успокаивающе. — Держитесь ко мне поближе, не говорите им ни слова, и все обойдется. Я возьму вас за руку и проведу сквозь эту толпу папарацци. Вы не возражаете?

Девениш сказал, то есть прокричал, что не возражает, потому что его слова тут же заглушил шквал вопросов, топот бегущих ног, щелчки и вспышки фотоаппаратов. Прикрывая клиента всем телом и охотно демонстрируя суровое лицо камерам, водитель мастерски провел Девениша до такси.

Весь дрожа, Девениш забрался на заднее сиденье и выдохнул:

— Спасибо. Огромное вам спасибо. Даже не знаю, что бы я без вас делал.

Толпа кинулась за ними, но водитель ловко вывернул машину и оторвался от погони. Добравшись до места, Девениш дал ему невиданные чаевые. Водитель же, как только пассажир скрылся за поврежденными дверьми полицейского участка, дважды объехал двор, разглядывая выбитые окна и закопченный фасад. «Если получится, вернусь сюда с фотоаппаратом», — подумал таксист.

Стивен Девениш спросил Вексфорда. Нет, старший инспектор его не ждет, но, дай бог, не откажется принять. И он ни за что не выйдет на улицу, будто лиса, бегущая навстречу своре гончих. Дежурный сержант провел Девениша к лифту, сказав, что инспектор примет его у себя. К моменту, когда он поднялся на третий этаж, во двор въехали первые машины репортеров.

У Вексфорда в кабинете он не стал жаловаться на назойливых газетчиков, но крикнул то же самое, что и они. Так инспектор впервые столкнулся с пресловутым норовом Девениша. Тот ударил кулаком по столу.

— Это педофил забрал мою девочку?

— Прошу вас, мистер Девениш, успокойтесь.

— Отвечайте!

— Будьте добры, сядьте. Вот так. Я понимаю ваш гнев. На вашем месте я чувствовал бы то же самое. Только уверяю вас, Смит не похищал вашу дочь.

— Откуда вы знаете? Откуда такая уверенность?

— О ее исчезновении мы не сообщали прессе именно потому, — объяснил Вексфорд, — что опасались инцидентов вроде сегодняшнего. То, что возвращение Смита в город совпало с исчезновением девочки, просто неудачное стечение обстоятельств. Оба события никак не связаны, надеюсь, вы это понимаете.

— А где он сейчас?

— Простите, этого я не могу сказать. В нашем здании его нет, и в городе тоже. — Вексфорд устал говорить, что объектом желаний Смита являются мальчики, но все-таки пришлось повторить это и отцу Санчии. — Смита не интересуют девочки, мистер Девениш, он гомосексуальный педофил.

— Какая мерзость! Меня от этого воротит.

Что поделать, подумал Вексфорд, надо выбирать из двух зол меньшее.

— Мы делаем все возможное, чтобы найти Санчию, — произнес он вслух. — И я могу сказать, надеюсь, это вас несколько утешит, что ни один из известных нам педофилов не причастен к ее похищению. Я имею в виду, в нашей стране. Она точно не в руках педофила. В подобных случаях виновником оказывается некая неуравновешенная личность, чаще всего женщина, недавно потерявшая ребенка, или которая вообще не может иметь детей. Потому я и просил вас с женой составить подробный список ваших друзей, среди которых может обнаружиться такая женщина.

Вексфорд уловил в лице Девениша еле заметную перемену, не более чем подрагивающее веко, расширенные зрачки или поджатые губы. И намеренно перевел разговор с личности вероятного похитителя Санчии на обстановку в «Лесной хижине» в ночь ее исчезновения.

— Вопрос не в том, мистер Девениш, у кого мог быть ключ от вашего дома или кто мог проникнуть в него как-то иначе. Главное другое — никто из вашей семьи ничего не слышал, и, главное, Санчия не закричала. Вас самого не удивляет тот факт, что чужой человек вытащил ее ночью из кроватки, а она не заплакала и не позвала вас на помощь?

— Я не знаю.

Вексфорд не хотел этого упоминать, но пришлось. Нужно выяснить раз и навсегда, что не так с умственными способностями Санчии.

— Ведь кричать она может? Вы утверждали, что Санчия почти всегда молчит, но она способна вообще говорить?

— Конечно, — с жаром ответил Девениш. — Она не немая. Вы что, хотите сказать, она ненормальная?

— Нет, мистер Девениш. Но признайте, что ситуация выглядит несколько странной. Вы не консультировались у врачей или психологов по поводу того, что в два года и девять месяцев Санчия почти не разговаривает?

— Не консультировались, — ответил Девениш. Он успокоился, лицо порозовело, к нему вернулось привычное обаяние. Он говорил тихо, со своей обычной полуулыбкой. — Мы не думали, что это необходимо. — Ребенок запаздывает в развитии, вот и все. Прошу прощения, однако так ли это важно? Выяснять, почему она не говорит, когда надо искать ее саму?

— Просто не люблю нераскрытых тайн, — ответил Вексфорд. — Кроме того, хотелось бы раскрыть тайну анонимных писем с угрозами в ваш адрес. Зависть делает людей врагами, а вам, должно быть, многие завидуют. Скажем, получив работу, вы могли кому-то перейти дорогу, или кто-то обозлился, когда вам повысили жалованье. Возможно, кто-то недоволен самой авиакомпанией, и это недовольство распространяется и на вас, поскольку вы ее представитель. Вы ведь меня понимаете, не так ли?

— Да, конечно. Однако ничего такого нет.

По открытому лицу Девениша сразу было видно, говорит он правду или лжет. В данный момент он лгал. Вексфорд был в этом уверен. Вернее, не столько лгал, сколько не хотел опровергать своих слов — что у него нет врагов, и все благополучно. «Это даже не обсуждается», — словно говорил его упрямый взгляд.

— Похоже, вы не понимаете, — начал Девениш подчеркнуто вежливо, — что их отправители — сумасшедшие. Им повод не нужен. Повод может дать любая статья в газете. Они безумцы.

— Я это понимаю, сэр. И знаю, что так бывает часто, хотя не всегда. А теперь я задам еще один вопрос, который вам покажется неуместным, но уверяю, это не так — Вексфорд выдержал паузу, глядя прямо в глаза Девенишу. — У вас есть второй дом?