Мальчик из леса - Харлан Кобен

Он не знал, так ли это на самом деле, но решил, что подобная формулировка привлечет внимание Штрауса. Уайлд подумал про Аву. Подумал про Штрауса. Про Гэвина, Краха и, конечно же, Наоми.

Что-то здесь не сходилось.

Не успел Уайлд нажать на кнопку звонка, как отец Наоми распахнул дверь.

— Вы знаете человека по имени Саул Штраус? — спросил Уайлд.

— Как-как?

— Саул Штраус. Иногда мелькает в телевизоре. Может, Наоми о нем упоминала.

— Впервые слышу. — Пайн отрицательно покачал головой. — Выяснили что-нибудь новое?

— А вы?

— Нет. Собираюсь снова идти в полицию. Но вряд ли там станут меня выслушивать.

— Паспорт Наоми остался здесь? Не знаете?

— Могу проверить, — сказал Пайн. — Заходите. — Он шагнул в сторону, чтобы впустить Уайлда. Воздух в прихожей был спертый. На журнальном столике Уайлд заметил полбутылки бурбона и наполовину полный стакан. Бернард перехватил его взгляд. — У меня свободный выходной, — объяснил он. — Уайлд решил никак не реагировать на эти слова. — Зачем вам ее паспорт?

— Скажите, Наоми не могла уехать к матери?

— Почему вы спрашиваете? — По лицу его прошла какая-то тень.

— Мы ей звонили.

— Звонили моей бывшей?

Нет причин объяснять, что ей звонил кто-то из помощников Хестер.

— В прошлый раз ваша бывшая жена ответила четко и ясно: сказала, что Наоми не у нее. Теперь же она отказалась отвечать. И у нас есть информация, что ваша бывшая уехала за границу.

— Так вот почему вы спросили про паспорт.

Пайн проводил Уайлда вглубь дома, к себе в кабинет. Обстановка стандартная: стол, компьютер, принтер, шкаф для документов. Уайлд заметил счет за электричество, а справа от него — какую-то бумагу с логотипом кабельных сетей. Чековой книжки не было. Заставка представляла собой обычный снимок океана — вероятно, один из экранов компьютера по умолчанию. В качестве пресс-папье Пайн использовал прозрачный куб из акриловой смолы с надписью «Бернард». Наверное, приз за звание «продавец месяца», или что-то в этом роде. Еще на столе был классический снимок четырех игроков в гольф на турнире для любителей и профессионалов. Бернард стоял справа, сжимал в руках клюшку и лучезарно улыбался.

Фотографий дочери на столе не было.

Бернард Пайн порылся в ящике стола, пригнувшись, чтобы получше видеть.

— Вот.

Он достал паспорт Наоми. Уайлд протянул руку. Помедлив, Бернард положил паспорт ему на ладонь. В документе был лишь один зарубежный штамп трехлетней давности: лондонский аэропорт Хитроу.

— Наоми не у матери, — твердо заявил Пайн. — Можно вам кое-что показать? — Уайлд кивнул. — Только не подумайте, что я человек со странностями.

Бернард Пайн развернулся к шкафу. Нашарил в кармане ключ, открыл дверцу, выдвинул нижний ящик, порылся в нем и достал журнал в защитной упаковке. Журнал назывался «Спортс глоуб». Номер вышел в свет двадцать лет назад. На обложке была фотография модели в купальном костюме. Желтая наклейка отмечала нужную страницу. Пайн бережно раскрыл журнал.

— Пиа, — сказал он с такой тоской в голосе, что Уайлд оторопел. — Красавица, да? — Уайлд взглянул на модель в шелковом бикини. — Этот снимок сделан через год после нашего знакомства. Пиа в основном рекламировала бикини и нижнее белье. Пробовалась для «Спортс иллюстрейтед», для номера с купальниками. В те времена это был не номер, а целое событие, помните? — (Уайлд ничего не сказал.) — В общем, Пиа пришла в «Спортс иллюстрейтед». На прослушивание, или как оно там называется. И знаете, что ей сказали?

Пайн умолк, чтобы Уайлд мог ответить.

— Нет, — сказал Уайлд, чтобы не тянуть резину.

— Что она слишком фигуристая. Так и сказали: фигуристая. Решили, что у нее… — он изобразил руками женскую грудь, — фальшивые. Представляете? Подумали, что с такими размерами у нее точно стоят имплантаты. — Он указал на фотографию. — Но они настоящие. Удивительно, да? — Уайлд промолчал. — Вы, наверное, смотрите на меня и думаете: «Вот скотина».

— Вообще-то, нет. — Уайлд решил солгать, чтобы Пайн не отказался продолжать разговор.

— Мы с Пией познакомились в Ист-Виллидже, в клубе. Я поверить не мог, что мне так повезло. То есть все вокруг за ней ухлестывали. Но мы с ней сразу нашли общий язык. Она была такая красивая, глаз не отвести. Мы крепко друг на друга запали. Я тогда работал в «Смит Барни», деньги зашибал приличные. Пиа подрабатывала моделью, кое-как перебивалась. Не говорю, что у нас все было идеально. Красавицы, женщины с такой внешностью, всегда слегка тронутые. Должно быть, безумие идет к ним в нагрузку. Но поначалу мне это даже нравилось, ну — сами понимаете, она была такая чувственная, просто супер. Любовь, деньги, большой город, никакой ответственности…

Бернард закрыл журнал — аккуратно, словно то была религиозная книга с ломкими страницами, — и убрал его обратно в защитный пластик. Повернулся к шкафу, положил журнал на место, закрыл дверцу на ключ.

— Мы были вместе примерно год, а потом Пиа сказала мне, что бесплодна. Наверное, это прозвучит странно, но мы об этом никогда не говорили. Не знаю — может, она боялась, что я как-то не так отреагирую. Но — только не удивляйтесь — меня это очень возбуждало. Мы жили на всю катушку. Мне не хотелось, чтобы ребенок нам все испортил, и — блин, это прозвучит ужасно — но я просто обожал ее тело. У меня были друзья с красивыми женами. Не такими красавицами, как Пиа, но все равно красивыми. А после родов — ну, вы понимаете, о чем я?

— Угу, — сказал Уайлд.

— Просто говорю начистоту.

— Угу, — повторил Уайлд.

— Короче, мы поженились, и это была ошибка. Мы так прекрасно ладили, пока не поженились официально, но потом стали общаться с другими женатыми парами, а у них у всех дети. Пиа — ну, иногда я думал, что она с причудами, у нее бывают перепады настроения. Но потом понял, что это депрессия, или биполярка, или что-то в этом роде. Она днями лежала в постели. Перестала сниматься. Даже набрала несколько фунтов.

Уайлду захотелось притворно вздохнуть и поддакнуть «ужас какой», но он промолчал.

— В общем, теперь Пиа хочет ребенка. Я не знаю, нужен ли нам ребенок, но я люблю ее. Хочу, чтобы она была счастлива. Бывает же такое, что, когда появляется ребенок, в семье все устаканивается, верно? Мы начинаем обсуждать суррогатное материнство, другие варианты, но в конце концов я выхожу на агентство по усыновлению в Мэне. Расценки у них высоковаты, но эти ребята гарантируют, что все пройдет гладко. В агентстве пообещали, что через шесть месяцев у нас будет здоровый ребенок. Пиа… В общем, это сработало. Как только она узнала эти новости, начала снова следить за собой. У нас все наладилось, разве что она стала одержима подготовкой к прибытию ребенка. Вдруг решила, что больше не хочет жить в городе. Сказала, что в городе грязно, нельзя растить детей в таком свинарнике. Так мы и нашли это место, — Бернард развел руками, — в «Таймс», в разделе недвижимости. Искали, знаете ли, необычные дома. Купили этот, переехали, а через два дня здесь появилась Наоми, и все должно было пойти просто замечательно.