Призрак с Кейтер-стрит - Энн Перри

Кэролайн даже выронила наволочку:

— Шарлотта! О чем ты говоришь?

— О том, что при виде бледного лица Марты и при мысли о жизни с кем-то, таким ворчливым и самодовольным, как викарий, каждый начнет обдумывать альтернативу этому, в том числе и разврат, — сказала Шарлотта с разрушительной откровенностью.

— Я могу только надеяться, — сказала бабушка ледяным тоном, — что ты лишь воображаешь свои слова забавными. Когда я вижу, какие манеры имеет молодежь в наши дни, я впадаю в отчаяние. То, что сейчас выдается за остроумие, выглядит просто вульгарным!

— Думаю, ты немного злишься, Шарлотта, — очень мягко заговорила Кэролайн. — Викарий — трудный человек, я признаю, и не очень симпатичный, но он выполняет много нужной работы, а бедная Марта неутомимо трудится вместе с ним.

— Я не думаю, что вы осознаете, как много она делает, — вставила Сара. — Что она глубоко страдает от всех этих убийств. Марта очень любила и Хлою, и Верити, вы знаете?

— Нет, я не знала, — удивилась Шарлотта. — Верити — да, но что она была знакома с Хлоей… Я никогда бы не подумала, что у них было много общих интересов.

— Думаю, она пыталась помочь Хлое… твердо стоять на земле. Бедняжка была немного глуповатой, но очень доброй, вы знаете.

Слушая ее, Доминик внезапно почувствовал растущее в нем чувство жалости. Он совершенно не беспокоился о Хлое, когда она была жива. Фактически он находил ее надоедливой. Теперь Доминик чувствовал что-то похожее на любовь, и к этому примешивалась боль.

Он взглянул на Шарлотту. Она часто моргала, слеза выкатилась на ее щеку. Кэролайн снова взялась за наволочку. Эмили ничего не делала, а бабушка уставилась на Шарлотту с отвращением.

О чем они думают?

Бабушка осуждает каждого за падение нравов. Кэролайн сконцентрирована на шитье. Эмили тоже думает о чем-то практичном. Сара защищала Хлою, а Шарлотта плакала о ней.

Насколько хорошо он знал любую из них?

Доминик продолжал выходить в клуб и в другие места, чтобы пообедать и развлечься. Несколько раз он встречал там Джорджа Эшворда, находя его легким и приятным собеседником.

Он ожидал, что Сара полностью забудет их глупые разговоры с Эмили и те обвинения, которые она выдвинула против него и Шарлотты; но жена, очевидно, не забыла об этом. Она ничего не говорила на эту тему, однако холодность оставалась. Дистанция между ними становилась все больше.

Стоял пронзительно холодный ноябрьский вечер, туман висел вдоль улицы и окутывал ряды газовых фонарей мелким моросящим дождиком. Было промозгло и ужасно холодно, и Доминик обрадовался, когда экипаж завернул с Кейтер-стрит на его улицу и вскоре остановился. Он вышел, расплатился, послушал, как конские копыта застучали по булыжнику, удаляясь и затихая в поглощающем звуки густом тумане. Доминик как будто был высажен на необитаемом островке, освещенном единственным газовым фонарем. Все остальное вокруг утопало в кромешной тьме. Следующий фонарь казался очень далеким.

Доминик провел изумительный вечер с хорошим вином и теплой компанией. Сейчас, стоя в одиночестве, окруженный густым туманом, он не мог думать ни о чем, кроме как об одиноких женщинах, возможно даже, со знакомыми лицами и голосами, — и о звуках шагов позади них. Затем они почувствуют режущую боль в горле — и темнота, взрыв в легких и смерть… Безмолвное тело будет найдено на мокрых камнях случайным прохожим следующим утром, затем будет отвезено в полицию…

Холод пробирал Доминика до костей, проникал в душу. Он поспешил вверх по ступенькам и сильно постучал в дверь. Казалось, прошел целый век, прежде чем Мэддок открыл ее и Доминик смог пройти мимо него туда, где тепло и светло. Он непроизвольно выдохнул, когда дверь закрылась за ним, отделяя его от улицы с ее туманом, темнотой и бог знает какими отвратительными существами.

— Миссис Сара ушла спать, сэр, — сказал Мэддок, стоя за его спиной, — но не очень давно. Мистер Эллисон в своем кабинете, читает и курит. В гостиной никого нет, могу принести вам что-нибудь, если пожелаете. Вы предпочтете горячий напиток, сэр, или бренди?

— Ничего. Спасибо, Мэддок. Думаю, я пойду спать. На улице сегодня адски холодно и очень густой туман.

— Очень неприятно, сэр. Хотите, чтобы я сделал вам ванну?

— Нет, все нормально, спасибо. Я просто хочу лечь в постель. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр.

Наверху было тихо. Только маленький ночничок горел на площадке. Доминик зашел в раздевалку и переоделся. Через десять минут он открыл дверь в спальню.

— Ни к чему подкрадываться, — холодно сказала Сара.

— Я подумал, что ты, может быть, уже спишь.

— Ты имеешь в виду — надеялся, что я уже сплю.

Он не понял.

— Почему я должен беспокоиться об этом? Я просто не хотел тревожить тебя, если ты спишь.

— Где ты был?

— В своем клубе. — Это было не совсем точно, но достаточно близко. Не было такой лжи, которая имела сейчас какое-либо значение.

Сара подняла брови в сарказме:

— Весь вечер?

Она никогда раньше не задавала ему вопросов. Доминик был слишком удивлен, чтобы обижаться.

— Нет, я посетил несколько других клубов. Почему тебя это интересует?

— Один?

— Хорошо, я точно не был там с Шарлоттой, если ты это имеешь в виду, — огрызнулся он.

— Я не способна представить, что могу встретить Шарлотту в подобного рода местах. Даже с тобой. — Она смотрела на него ледяным взглядом.

— Что с тобой случилось? Какого черта? Я был с Джорджем Эшвордом, и мне кажется, что ты уже оправдываешь его!

Она отвернулась.

— Сегодня я ходила навестить миссис Лессинг.

— О! — Доминик сел на подставку для белья. Его совсем не интересовало, кого она навещала, но было очевидно, что она вела весь этот разговор к какой-то цели.

— До сих пор я не понимала, насколько хорошо ты знал Верити, — продолжила она. — Я знала, что ты был хорошо знаком с Хлоей, но Верити была для меня полным сюрпризом.

— Какое это имеет значение? Я только поговорил с ней несколько раз. Я даже думаю, что понравился ей. Но бедняжка мертва… Однако, ради бога, Сара, ты не можешь ревновать меня к мертвой девушке. Подумай, где она сейчас.

— Я не забыла о том, где она, и о том, что Хлоя там же.

— И Лили, и Бесси… Или ты ревнуешь и к служанкам тоже? — Доминик по-настоящему разгневался. Он смотрел на Шарлотту всего лишь как на сестру — и этого было достаточно, чтобы Сара обвинила его в связи с ней… Но ЭТО было смехотворно и грязно.

Сара сидела в кровати.

— Кто такая Бесси? Служанка Хилтонов? Я даже не знала ее имени. Как ты узнал его?

— Я не знаю. И что это значит, черт возьми? Она мертва!