Этрусская химера - Лин Гамильтон

— Чему бы еще ни учила нас эта пьеса, в первую очередь она говорит о том, как трудно понять, кому следует верить. — А пока я буду готовить, — сказал он, подавая мне ручку и толстый блокнот, — запишите имена всех людей, с которыми вы вступали пусть даже в самый мимолетный контакт, оказавшись на службе у поддельного Кроуфорда Лейка. Вы меня поняли, всех до единого? И если сумеете, расположите их в порядке ваших встреч. Надо действовать, а не сидеть и жалеть себя.

— Хорошо, — сказала я, погружаясь на пару минут в дело.

— Позвольте взглянуть, — он взял листок одной рукой, помешивая в кастрюле другой. — Антонио Бальдуччи, тот молодой человек, который следовал за вами повсюду. Марио Романо, псевдо-Кроуфорд Лейк, так?

Я кивнула.

— Итак, вы посетили эти апартаменты и видели там только Лейка, или Романо, а также Бальдуччи?

— Да. То есть, нет. Еще там была служанка по имени Анна.

— Просто Анна? Без фамилии?

— Увы, да, просто Анна.

— Потом вы отправились в Париж, и Антонио последовал за вами. Там вы встретили…

— Ива Буше, — напомнила я.

— И вас связал с ним Лейк, то есть Романо.

— Не совсем так. Если верить Буше, контакт был достигнут через Витторио Палладини, которому и принадлежит в Риме эта квартира.

Витали вернул мне листок.

— Впишите и его имя. Так. Кто у нас следующий? Пьер Леклерк, не так ли? Или он же Леконт со знаком вопроса.

— Он представился мне как Леклерк. Годар говорил, что его фамилия показалась ему похожей на Леконта. Но Годар мог просто ошибиться.

— Итак, Леклерк погиб возле Танеллы. Я читал об этом в газете. Тело еще не идентифицировано, но подразумеваются темные махинации.

— Не только подозреваются, я в этом не сомневаюсь, — продолжила я. — В газетах не говорили, что его сперва одурманили, а потом удавили?

— Давайте не будем задерживаться на этом. Буше повез вас на встречу с Робером Годаром, правильно? Но сперва вы встретились с Дотти Бич и Кайлом. Кто такой этот Кайл? Вы знаете только имя?

— Боюсь, что да, — ответила я. — Он всегда оставался просто Кайлом. Американец, молодой и очень привлекательный. Но, по словам Дотти, он вернулся домой.

— Потом эта Дотти. Вы сказали мне, что знакомы с ней уже много лет?

— Да.

— А вы не конкурировали с ней в деле или, может быть, в любви? Она не была когда-то знакома с вашим бывшим мужем Клайвом?

— Нет. Едва ли. Когда мы познакомились, Дотти была замужем за Хью Холлидеем. Теперь они в разводе. Потом, когда Клайв начал дурить, он выбрал себе женщину помоложе, чем Дотти. К тому же Дотти нравятся более молодые мужчины, чем Клайв.

— А Робер Годар, человек из склепа. Он и в самом деле упал туда?

— Не думаю. На мой взгляд, он мастерски справлялся со спуском в гробницу. Конечно, это мог быть и несчастный случай, но, учитывая все, что произошло потом, я не стала бы в этом ручаться.

— Евгению Понте я знаю, конечно. Апартаменты принадлежали Палладини, как вы уже упоминали. Он занимается страховкой в Риме? А Сезар Розати? Имя это знакомо мне.

— Я познакомилась с ним в Вольтерре. Кроме места нашего знакомства, с этой историей его ничего не связывает. Ему принадлежит какая-то Галерея Розати. Это нужно проверить.

— Возможно, я сумею помочь вам, — сказал он. — Однако имен еще маловато. Постарайтесь подумать еще. Кто мог рассказать тому лицу, которое стоит за всем этим, о самом вашем пребывании в Италии? Кто знал о нем?

— Мой поставщик Луиджи Д'Амато, но я веду с ним дела уже много лет.

— Это не имеет значения. Вы говорили мне, что уже много лет знакомы и с Дотти Бич, и, как мне показалось, не обнаружили при этом достаточной уверенности в ней. Синьор Д'Амато должен возглавить список, поскольку он стал первым, с кем вы имели здесь дело. Однако он не является единственным лицом, знающим о вашей поездке в Италию. Как насчет вашего партнера по бизнесу?

— Клайва? Но он — мой бывший муж, — ответила я.

— Боюсь, что неудачный брак становился причиной не одного преступления, — возразил он.

— Я понимаю это, но Клайв при всех его недостатках просто не мог впутаться в такую историю. Конечно, он мог невольно рассказать кому-то о том, где я нахожусь. Более того, если подумать, он именно это и сделал. Он говорил мне, что в магазин звонил какой-то Антонио, интересовавшийся названием отеля, в котором я остановилась. Клайв посчитал, что Антонио работает у Д'Амато.

— А ваш друг, кажется, вы говорили, что его зовут Роб?

— Роб знает, где я нахожусь, но сейчас с ним невозможно связаться. Его дочь Дженнифер хорошо вышколена и о том, где можно меня найти, расскажет только хорошо знакомому человеку. Она бы передала мне имя и телефон такого человека по электронной почте, но не стала бы называть ему мой номер.

— Но теперь о вашем пребывании в Италии знают многие люди.

— Да, — согласилась я. — Вижу, что дело Лолы оказалось в надежных руках.

Он улыбнулся.

— Вы считаете, что я допрашиваю вас? Ну, разве что самую малость. Однако продолжим. Знаете ли вы, кому принадлежал дом, в котором обнаружили тело Бальдуччи?

— Да, его фамилия упоминалась в газетах. Мауро, Джино Мауро. Он — знаком с Марио Романо. Так сказала мне его дочь.

— Его дочь? Занесите и ее в список. Кого еще мы забыли? — спросил он, ставя передо мной блюдо с дымящимися макаронами и наливая граппы себе и мне. — Кому известно, что вы разыскивали Лейка? Его сестре.

— Да, Бренди. И служанке, и сиделке Бренди Майре. Ее фамилия мне тоже не известна. Она говорила мне, что не имеет возможности связаться с Лейком, но кто-то это сделал. Он знал о том, что я побывала у нее, и даже то, что я принесла ей белые розы.

— Теперь мы говорим о настоящем Кроуфорде Лейке, не так ли? Список уже включает двадцать имен. Кажется, я не ошибся? Двадцать?

— Я забыла упомянуть Анжело. Нового любовника Дотти. Молодой и симпатичный парень, она нашла его в агентстве Евгении Понте.

— Анжело, — повторил он. — Двадцать один.

— Анжело Чипполини, — добавила я. — И еще Альфред Мондрагон.

Сальваторе вопросительно посмотрел на меня.

— Я же говорил вам, что вы забыли о многих лицах. Кто такой Мондрагон?

— Я разговаривала с ним по телефону. Британский делец, занимается торговлей произведениями искусства. Он осуществляет покупки для настоящего Кроуфорда Лейка, однако Мондрагон говорил, что не знает, как связаться с ним. Может быть, врал, может быть нет.

— Итак, двадцать два. А точнее двадцать четыре.

— Двадцать четыре? А кто остальные двое? — спросила я.