Перекличка мертвых - Иэн Рэнкин

— Суббота была самая суетливая, — объяснил Грейг. — Потом с каждым днем становилось все тише.

— Значит, места всем хватило, никому не пришлось отказывать?

Он усмехнулся:

— Здесь рассчитывали принять пятнадцать тысяч человек, а собралось не более двух. — Помолчав, он добавил: — Вчера ваши друзья ночевать не пришли.

Тон, каким это было сказано, навел ее на мысль, что он уже в курсе.

— Это мои родители, — призналась Шивон.

— А почему же вы этого не сказали?

— Сама не знаю, Бобби. Может, не была уверена в том, что родители полицейского будут здесь в безопасности.

— Ну а сейчас они у вас?

Она замотала головой:

— Один из полицейских ударил мать дубинкой по лицу. Она провела ночь в больнице.

— Искренне сочувствую. Могу я чем-то помочь?

Она снова мотнула головой:

— Проблем с местными больше не было?

— Была стычка прошлой ночью.

— Какие надоедливые мерзавцы, ну что с ними делать?

— Снова появился советник и утихомирил их.

— Тенч?

Грейг кивнул.

— Он возил по Ниддри какую-то шишку. Обговариваются вложения в благоустройство.

— Район в этом очень нуждается. А что за шишка?

Грейг пожал плечами:

— Вроде кто-то из правительства. — Он провел ладонью по выбритой голове. — Скоро это место опустеет. И слава богу!

Шивон не стала уточнять, имеет он в виду только лагерь или весь Ниддри. Кивнув ему на прощанье, она направилась к палатке родителей. Подняла полог и заглянула внутрь. Все было в порядке, правда, появилось кое-что новенькое. Наверное, уезжающие решили сделать остающимся прощальные подарки — остатки провизии, воду, свечи.

— Где они?

Шивон узнала голос Сантал. Попятившись, она выбралась из палатки и выпрямилась. Сантал держала в руке рюкзак, к которому была приторочена бутылка с водой.

— Уезжаете? — спросила Шивон.

— На том автобусе, что идет в Стерлинг. Я пришла попрощаться.

— Вы что, едете в лагерь мира?

Сантал кивнула.

— А вы были вчера на Принсез-стрит?

— Там я в последний раз и видела ваших родителей. Что с ними?

— Кто-то ударил мать. Она сейчас в больнице.

— О господи, какой ужас. Это… — она запнулась, — кто-то из ваших?

— Кто-то из наших, — эхом отозвалась Шивон. — И я хочу его найти. Хорошо, что вы еще здесь.

— А что?

— Вы снимали что-нибудь на камеру? Я бы хотела посмотреть вашу съемку.

Но Сантал отрицательно мотнула головой.

— Не беспокойтесь, — попыталась уговорить ее Шивон. — Я не собираюсь… Меня интересуют только полицейские, на демонстрантов я и смотреть-то не буду.

Но Сантал упрямо мотала головой.

— У меня нет камеры.

Это уже явная ложь.

— Ну что вы говорите, Сантал. Неужели вы не хотите помочь?

— Многие демонстранты фотографировали. — Вытянув руку, она описала широкую дугу. — Спросите тех, кто остался в лагере.

— Я прошу вас.

— Автобус уже отправляется…

Сантал заспешила прочь.

— Вы ничего не хотите передать моей матери? — спросила Шивон, глядя ей в спину. — Может, свозить родителей в лагерь мира, чтобы повидаться с вами?

Но Сантал, молча и не оборачиваясь, шла вперед. Шивон шепотом выругалась. Следовало заранее учитывать, что Сантал считала ее «легавой», «ментовкой» и больше никем. Она подошла к автобусу и. встав рядом с Грегом, наблюдала, как лагерники занимали последние свободные места. Двери автобуса с шипением закрылись, и почти сразу внутри запели хором. Несколько пассажиров на прощание помахали Грегу. Он помахал им в ответ.

— Неплохие ребята, — заметил он, протягивая Шивон пластинку жевательной резинки, — я хотел сказать, для хиппи. — Затем, сунув руку в карман, спросил: — У вас есть билет на завтрашний вечер?

— Пыталась достать, но безрезультатно, — ответила она.

— Между прочим, наша фирма обеспечивает безопасность…

Она впилась в него взглядом:

— Так у вас есть лишний билет?

— Ну, не совсем, но поскольку я там буду, вы сможете пройти по паролю «Эта дама со мной».

— Вы шутите, что ли?

— Да нет, не подумайте, что назначаю вам свидание… просто предлагаю провести вас, раз уж я там буду.

— Вы так добры, Бобби.

— Да бросьте вы, — ответил он, избегая смотреть ей в глаза.

— Можете дать мне номер вашего телефона, и завтра мы созвонимся?

— Надеетесь, подвернется вариант получше?

Она замотала головой.

— Если что и подвернется, так только работа, — призналась она.

— Каждый имеет право на ночной отдых, сержант Кларк.

— Зовите меня Шивон, — предложила она.

— Где ты? — прозвучал из мобильника голос Ребуса.

— Еду в «Скотсмен».

— За каким рожном тебя понесло в «Скотсмен»?

— Посмотреть фотографии.

— Твой телефон все время выключен.

— Аккумулятор сел.

— Понятно, а я только что провел беседу с Кровоточащим сердцем.

— А кто это?

— Я же говорил тебе вчера…

Ребус тут же спохватился, сообразив, что тогда голова у нее была забита совсем другим, и снова рассказал о блоге, о том, как послал письмо, и о том, что Эллен Уайли откликнулась и позвонила…

— О-го-го, вот это новость! — воскликнула Шивон. — Так это наша Эллен Уайли?

— Именно она написала ту гневную заметку для сайта «СкотНадзор».

— Но почему?

— Потому что права женского братства попираются системой, — ответил Ребус.

— Это она тебе сказала?

— Я даже записал это на пленку. Конечно, у меня нет необходимого в таких случаях дополнительного подтверждения, поскольку никто больше при нашей беседе не присутствовал.

— Да… жаль, конечно. Так, значит, Эллен подозреваемая?

— Для начала послушай запись, потом поговорим.

Ребус обвел взглядом офис уголовной полиции. Давно не мытые окна, да и какой смысл их мыть, если из них видно только парковку? Стены явно нуждаются в покраске — но ведь они все время скрыты под фотографиями мест преступлений и подробными описаниями жертв.