Белый Джаз - Джеймс Эллрой

С любовью. Мама

Аккуратный почерк, бумага с шероховатой поверхностью – отпечатков на такой не сохраняется. Никаких упоминаний о Ричи и о прочих именах: «свою долгую безумную историю» – «обе наших семьи». Семья моего вуайериста: мать, отец, сестры. «Обстоятельства нашей – и их – семейной жизни очень повлияли на тебя».

24 декабря 1957.

Дорогой сын.

Веселого Рождества – пусть настроение у меня совсем не рождественское, и даже те пластинки с рождественскими мелодиями в джазовой обработке, которые ты посоветовал мне купить, не развеселили меня, потому что мелодии показались мне с моими более традиционными вкусами несколько беспорядочными. Я чувствую себя усталой. Может, это оттого, что У меня в крови не хватает железа, как в рекламе геритола, которую показывают по телевизору, но, скорее всего, дело в той постоянной необходимости приспосабливаться – она-то меня и доконала. Я чувствую, что должна положить этому конец. Я абсолютно уверена, что больше не хочу ничего знать. Три месяца назад я сказала, что близка к этому, и это подвигло тебя на опрометчивый поступок. Больше я этого не хочу. Иногда, когда я слушаю самые красивые песни с тех пластинок что ты мне посоветовал, мне думается: вот он, Рай, совсем близко. Твои сестры – слабое утешение. С тех пор, когда твой отец заразил меня тем, что подцепил от той проститутки, я живу с ним только ради денег, и, даже если бы у меня был выбор, я бы все равно отдавала все деньги тебе. Пиши мне. На Рождество с почтой часто бывает неразбериха, но все остальное время я так и буду подкарауливать почтальона.

С любовью, Мама

Сестры, музыка, вылечившийся отец.

Мать – попытка самоубийства за три месяца до этого. «Это подвигло тебя на опрометчивый поступок». «Твой отец заразил меня тем, что подцепил от той проститутки».

Пленка вуайериста: клиент – Люсиль: «… ну, и еще ведь ты заразила меня кое-чем».

Дуг Анселет увольняет Люсиль: «… она заразила нескольких клиентов гонореей».

Ничего себе:

Выходит, вуайерист записывал на пленку Люсиль и своего собственного отца.

«Безумие».

«Обе наших семьи».

«Обстоятельства нашей – и их – семейной жизни очень повлияли на тебя».

Заехал домой, переоделся, взял с собой магнитофон, копии портрета и список клиентов. Остановившись у таксофона, позвонил Эксли и без объяснений:

– Лерой Карпентер – Стив Венцел – Патрик Орчард – ордер на их задержание. Отправьте участковых полицейских – мне нужны эти пушеры.

Эксли согласился – правда, неохотно. И даже на то, чтобы все происходило в Уилширском участке. Правда, с подозрением: почему не на 77-й?

Не отвечать же:

«Я тут заказал одного легавого – и не хочу, чтобы об этом пронюхал Дадли Смит – он слишком близок к тому полицейскому, который свистнул меха…»

– Я позабочусь об этом, лейтенант. Но с условием: вы напишете мне подробный рапорт.

– Есть, сэр!

Пол-одиннадцатого – эскортное агентство «Премьер» должно быть открыто.

Еду в Беверли-Хиллз – на Родео, прямиком возле «Беверли Уилшира». Открыто: большой двухкомнатный офис на первом этаже, приемная, за столиком – девушка.

– Мне Дуга Анселета, если можно.

– Вы – клиент?

– Потенциальный.

– Можно спросить, кто вам порекомендовал нас?

– Питер Бондюран. – Блеф чистой воды – тот еще любитель клубнички.

Голос за нашей спиной: «Карен, если он знаком с Питом, пропусти его».

Я вошел. Славный кабинет: темное дерево, гравюры – сцены из игры в гольф. Пожилой человек, одетый Для игры в гольф, на лице – официальная улыбка.

– Дуг Анселет – это я.

– Дейв Клайн.

– Как там Пит, мистер Клайн? Сто лет его не видел.

– Занят очень. Разрывается между работой на Говарда Хьюза и журнальцем «Строго секретно».

Фальшиво-теплым тоном: «Господи, уж мне эти его Истории. Знаете, уже несколько лет Пит является нашим клиентом и одновременно подыскивает таланты для мистера Хьюза. Собственно, мы представили мистера Хьюза нескольким молодым леди, работавшим у нас, и они заключили с ним контракт».

– Пит свое дело знает.

– И то верно. Господи, не верится, что он – тот самый человек, который подтверждает подлинность пакостных статеек в этом богомерзком журнальчике. Он не рассказывал, как работает «Премьер»?

– Не вдавался в подробности.

– Исключительно по рекомендации. Люди рекомендуют нас своим знакомым, те – своим и так далее. Мы работаем по принципу относительной анонимности – все наши клиенты обзаводятся псевдонимом и сами звонят нам, когда желают воспользоваться нашими услугами. Таким образом, у нас нет данных ни об их настоящем имени, ни о номере телефона. У нас есть личные дела, включающие фотографии девушек, которых мы посылаем на такие «свидания», и у них тоже есть псевдонимы – более или менее соблазнительного свойства. За редким исключением вроде Пита, я не знаю по именам и полудюжины наших клиентов и наших девочек. Личные дела девочек включают и списки их клиентов – это облегчает рекомендации. Анонимность, понимаете? Мы принимаем только наличные, и, уверяю вас, мистер Клайн, – я уже забыл ваше имя.

Ну-ка, потрясем его. «Люсиль Кафесьян».

– Прошу прощения?

– Мне ее рекомендовали – еще один клиент. Сексапильная брюнетка, немного полноватая. Он так и сказал – «с ней было здорово». К сожалению, он добавил, что вы ее уволили за то, что она заразила некоторых клиентов венерическим заболеванием.

– К сожалению, мне пришлось из-за этого уволить нескольких девочек, и у одной из них действительно была армянская фамилия. А что за клиент упоминал о ней?

– Парень из оркестра Стэна Кентона. Внимательно смотрит на меня – видать, заподозрил, что я полицейский. «Мистер Клайн, чем вы зарабатываете на жизнь?»

– Я адвокат.

– А с собой у вас что – магнитофон?

– Да.

– А почему носите револьвер в наплечной кобуре?

– Потому, что я – глава Отдела административных правонарушений Полицейского управления Лос-Анджелеса.

Лицо его стало наливаться краской. «Вам меня порекомендовал Питер Бондюран?»

Достаю портрет вуайериста, слежу за его реакцией. «Так это он меня рекомендовал? Я никогда не видел этого человека, и, судя по портрету, он значительно моложе, чем большинство моих клиентов, мистер…»

– Лейтенант.

– Мистер лейтенант Как-вас-там, вы находитесь вне вашей юрисдикции – немедленно покиньте мой кабинет!