Скелет из пробирки - Дарья Донцова

– Она очень сильно простудилась и все время кашляла, –пояснила Ксюша, – потом вдруг стала задыхаться и скончалась от приступа удушья.При вскрытии выяснилось, что у нее была в легких какая-то опухоль, не рак, адругое. Я плохо разбираюсь в медицине… Все-то думали – обычный бронхит, аоказалось…

Я с трудом переваривала полученную информацию. Тут жевспомнилась иссиня-бледная ручка Алины, которой она протягивала мне письмо,судорожный приступ кашля, который скрутил девочку…

– И Мария Григорьевна, врач по образованию, не всполошиласьвовремя, слушая, как Алину бьет кашель? Ксюша поморщилась.

– Тетя Маша очень жестокая. Хоть она и изображала, что любитдочерей и внучку, на самом деле ей на них плевать было, не это в ее жизниглавное.

– А что же?

– Наука, – фыркнула Ксюша, – идиотская токсикология! Яиногда удивлялась: ну надо же было им встретиться.

– Кому?

– Дяде Кириллу, папе и тете Маше, – пояснила Ксюша, – простополное совпадение жизненных позиций. Один раз Любка, еще в детстве, сломаларуку. У них во дворе залили каток, и мы катались на коньках. Представьтеситуацию: Люба орет, я ее притащила в квартиру, звоню в лабораторию, подходитдядя Кирилл, узнает, в чем дело, и говорит:

– Сейчас Машу позову.

Мария Григорьевна схватила трубку и сказала замечательнуюфразу:

– Руку сломала? Бывает, это не смертельно, приедем в девятьвечера и свезем в травмопункт!

– Но она от боли кричит, – попыталась вразумить тетку Ксюша.

– Ничего особенного, – отрезала Мария Григорьевна, – поорети перестанет, скажи ей, чтобы травмированной конечностью не шевелила.

– Как же… – завела было Ксюша, но тетка оборвала ее:

– У нас идет опыт, если сейчас уедем, вся работа псу подхвост, а перелом руки – ерунда.

Ошарашенная Ксюша позвонила маме, Софья Николаевна мигомбросила архив и кинулась на помощь племяннице.

– Ксения! – донесся с улицы сердитый крик.

– Ой, папа! – испуганно воскликнула девушка. – Он ужевыехал! Я вас умоляю, только не вздумайте при нем озвучить глупость про то, чтоЛюба убила Игоря!

– Мне домой пора, – быстро сообразила я и выскользнула изавтомобиля.

На тротуаре, в инвалидной коляске, сидел жилистый, абсолютноседой старик. Его светлые, совершенно не выцветшие от возраста глаза недоброглянули на меня.

– Вы кто, позвольте спросить? Отчего сидели в моей машине?

– Э… – протянула я, – здрассти!

– Папочка, – залебезила Ксюша, выбираясь наружу, –познакомься, моя подруга Виола!

– Некогда мне попусту турусы на колесах разводить, –нелюбезно гаркнул папенька, – по-твоему, я должен тут час стоять, пока дочьсоизволит наконец оторваться от болтовни? Смею напомнить, что вы, сударыня, покаеще пустое место, неспособное даже заработать себе на жевательную резинку!

Покрасневшая Ксюша стала с видимым усилием впихивать креслос гневно бранящимся стариком в микроавтобус. Несмотря на то что она опустила изавтомобиля специальную подножку-настил, девушке явно было тяжело. Я подошласзади и стала толкать вместе с сопящей от напряжения Ксюшей неподатливуюконструкцию.

– Лучше убегай, – шепнула девушка, – а то сейчас увидит иразорется.

Подпрыгнув, кресло вскочило в автобусик. Я собралась идти кметро, но тут словно что-то толкнуло меня в спину, и шея сама собойповернулась. Из окна машины хмуро и недобро смотрел мне вслед голубоглазыйстарик.